Он хотел свою хозяйку дома с силой страсти, которая удивила его, и все же ее незаинтересованность препятствует ему обладать ею. Он никогда не преследовал женщин, он активно обольщал их, и теперь не намеривался этого начинать.
Переодевшись к ужину-мысленно поблагодарив Тревор который предвидел необходимость сделать это-он вошел в гостиную, вооружившись списком вопросов и ответов предназначенных, чтобы отвлечь их обоих.
Она была рада , заполняя минуты, прежде чем Ретфорд вызвал их в столовую, затем продолжая трапезу, напоминала ему о местных семьях, высшем обществе и дворянстве, описала изменения в местном обществе, кто был теперь основными законодателями мнений, какие семьи уже канули в лету.
Не то, чтобы многое изменилось; с незначительными изменениями, все еще преобладала его предыдущая точка зрения на эту часть мира.
Когда Ретфорд убрал со стола, она поднялась, намереваясь оставить его в одиночестве со стакан портвейна. Он решил вместо этого следовать за нею в библиотеку и взять виски, которое его отец держал там. Продлевая мучения, будучи в ее присутствии, но он не хотел быть в одиночестве.
Когда он прокомментировал ее использование библиотеки вместо гостиной, она сказала ему, что после смерти его матери, его отец предпочел, чтобы она сидела с ним там … внезапно вспомнив, что это был он, а не его отец, идущий около нее, она остановилась. Прежде чем она смогла спросить, предпочитает ли он больше гостинную, он сказал, что не имеет значение и пошел за ней.
Вернувшись в библиотеку, они сели, в то время как Ретфорд принес виски, он спросил о лондонском доме.
Эта тема не заняла много времени ; кроме необходимости заново продумать про наличие дворецкого Гамильтона,который должен опять занять эту должность, все остальное было, как он предпологал.
Последовала странно удобная тишина; она была, оказалось , одной из тех редких женщин, которые не стремились заполнять тишину болтовней.
С другой стороны она провела вечера прошлых трех лет, сидя с его отцом; не удивительно,что она привыкла к долгому молчанию.
К сожалению, в то время как тишина обычно соответствовала бы его настроению, сегодня вечером она заставила его мучаться все более и более непристойными мыслям о ней; то как он медленно освобождает ее от одежды, ,раздвигает ещё изящьные ноги и погружаеться в ее тело.
Всё это было безнравственным, почти бестыдным.
Он внутри нахмурившись глядел на ее-картина благовоспитанного приличия , полностью забыв о боли, которую она причиняла ему, сверкая иглолкой она работала над частью того же самого вида вышивки, что и его мать, маленькое дело,так он думал это называют.
Технически, ее проживание, без компаньонки под его крышей, можно было бы назвать скандальным, учитывая ее положение и сколько времени она проживала тут…, “Сколько времени Вы были здесь хозяйкой дома ?”
Она подняла взгляд, затем вернулся к своей работе. “Одиннадцать лет. Я взяла на себя обязанности, когда мне исполнилось восемнадцать, но ни Ваша мать, ни Ваш отец не соглашались называть меня хозяйкой дома, пока мне не исполнилось двадцать пять, и они, наконец признали, что я не собираюсь выходить замуж”
“Они ожидали,что вы выйдете замуж” он спросил “Так почему вы этого не сделали?”
Она взглянула вверх, мелькнула легкая улыбка. “Не из-за отсутствия предложений, просто я не встретила такого человека, который мог предложить то, что я ценю”
“Так, Вы удовлетворены, будучи хозяйкой дома в Волверстоуне?”
Не удивившись на простой вопрос, Минерва пожала плечами. Она с готовностью ответить на любой вопрос, который он задал, портить эффект то, что он сидит там, апатичный, длиноногий, непринужденно развалившись,это было так типично по мужски-широкие плечи на фоне высокой спинки стула, предплечья, покоящиеся вдоль обитых ручек, длинные пальцы держали стакан, мощные бедра раздвинуты, имели воздействие на ее чувства. Ее нервы были натянуты, его присутствие заставляло их трепетать и звучать как струны. “Я не буду хозяйкой дома вечно, однажды, Вы женитесь, Ваша герцогиня возьмет бразды правления, и затем я планирую путешествовать”.
“Путешествовать? Куда?
КУДА-НИБУДЬ ДАЛЕКО ОТ НЕГО. Она изучала розу,она должно быть, просто вышивала; она не забыла как это делается. “Египет, возможно”.
“Египет?” Он не казался впечатленным ее выбором. “Почему туда?”
“Пирамиды”.
Мрачно задумчивый взгляд, который у него был, прежде чем он спросил, когда она стала хозяйкой дома, вернулся. “Из всего, что я слышал, область вокруг пирамид изобилует берберскими племенами, они варвары, которые, не колеблясь, похитят одинокую даму. Вы не можете поехать туда “.
Она представила себе, как сообщит ему, что она давно мечтала быть похищеной варваром, который перебросит ее через плечо, и перевезет в свой шатер, там бы опустил на покрытый шелком тюфяк и вконец быть соблазненной им-конечно он был варваром в этом вопросе-и потом, он не имеет никакой власти указывать ей, куда она может ехать.
Вместо этого она остановилась на ответе, который он хотел бы услышать еще меньше. Улыбаясь мягко, она глянула на свою работу. “Посмотрим”.