Он кладёт мою руку к себе на бедро, после чего сжимает соски двумя руками. Меня простреливает удовольствием, и я вновь расслабляюсь на его груди. Одной рукой он ведёт вниз, слегка задевая пальцами чувствительную кожу. Но когда я уже предвкушаю самое желанное касание, он ведёт мимо лобка по бедру.
– Ты ходишь по краю моего терпения, милый.
Я скорее чувствую, чем слышу, как усмехнулся.
Внезапно он берёт моё лицо в свою правую руку, поворачивает к себе и жадно целует. Такое чувство, что через этот поцелуй он рассказывает историю последних дней. Как он нервничал, искал и, наконец, нашёл. Он кусает мои губы, зализывает их, играет с моим языком. При этом моё лицо в его плену, и я не вижу, зато чувствую, как он раздвигает мои нижние губы, проводит между них пальцем, дразня. Я стону прямо в его рот и сразу получаю ответное рычание.
Наконец он касается чувствительной точки, меня даже выгибает от облегчения и нарастающего напряжения одномоментно. Он надавливает сильнее и дразнит по кругу. Мне так не хватало его все эти дни, что чувствую, что оргазм приближается быстрее обычного.
– Да, Лёша, быстрее, пожалуйста…
Я сама сжимаю одной рукой грудь, а второй цепляюсь за его бедро. Его палец соскакивает вниз и ныряет внутрь. Я хотела уже возмутиться, когда чувствую, как второй палец продолжил играть с клитором. Не знаю, что он творит внутри меня, но то, как он это делает, устремляет меня на сверхскоростях к оргазму. Я двигаю бёдрами, как будто толкаюсь в его руку. Стонать тихо уже не могу и не хочу. Мышцы сжимают его палец ритмично, низ живота в бешеном напряжении. Наконец, внутренняя пружина не выдерживает, и меня накрывает долгожданный оргазм. Лёша прижимает меня крепче к себе. Невероятное чувство защищенности в такой уязвимый момент как будто усиливает все ощущения.
– Чёрт, малышка, я забыл какой громкой ты бываешь, музыка для меня, – шепчет он мне на ушко.
Я просто пытаюсь отдышаться и совершенно не в силах разговаривать.
– Я не выдержал, даже просто глядя на то, как ты кончаешь, и немного тебя испачкал. Давай помоемся.
Мы медленно моемся, ужинаем едой из доставки и ложимся спать, вымотанные последними днями. Засыпаю в ощущении тотального спокойствия и безопасности. Я вдыхаю поглубже запах его кожи, обнимаю за талию и проваливаюсь в сон. В последнее мгновение чувствую, как он прижимается губами к моим волосам.
Следующим вечером.
Сижу на диване перед выключенным телевизором. Я в его огромном халате, будто в одеяло завёрнута. Лёша заходит с дымящейся чашкой с чаем, подаёт мне. Садится рядом. Я вижу, что он хочет что-то спросить, и не нравится мне это напряжённое выражение лица.
Марта у меня дома – это одно из самых классных событий за последние годы. Я скучал и сильно нервничал в эти дни. Наконец, сейчас я могу быть спокоен, так как знаю, что кошка в безопасности дома. Но нам нужно кое-что обсудить. Сажусь рядом с ней.
– Хорошая моя, я слышал часть разговора с твоей матерью…
Она перебивает меня.
– Лёш, мне и так стыдно за эту ситуацию, я не хочу обсуждать реакцию матери.
– Прости, но я хотел поговорить как раз о твоей реакции на кое-какие её слова…
Вроде ничего страшного, но меня немного напрягает, как она… испугалась, что ли, вопроса про беременность.
– Марта, ты хочешь детей?
– При чём здесь дети?
– При том, что, когда мама тебя спросила о беременности, ты была достаточно резка и категорична.
– Лёш, мы вместе сколько? Три месяца? Какие дети? Мы с тобой съехались-то сейчас только потому, что меня из дома выгнали.
– Мы съехались, потому что у нас есть чувства друг другу. По крайней мере, я так считал.
Что-то обрывается в груди. Неужели она действительно в этом видит только решение жилищной проблемы?
– Лёш, я влюблена безо всяких сомнений. Ты в моей голове, груди и иногда в печёнке, но дети – это слишком. Я не готова к такой ответственности.
– Не готова сейчас или вообще?
Я замираю, кажется, весь, даже задерживаю дыхание, в ожидании ответа. Я люблю её и наверняка готов буду к любому повороту, но не могу представить себе, что спустя хотя бы пару-тройку лет никто не будет бегать босыми пяточками по загородному дому.
– Сейчас. Лёш, я хочу твёрдо стоять на ногах, когда приду к этому.
– Не понял. Это звучит так, будто ты одинока и собираешься рожать от донора.
– Не говори ерунды, какой донор.
– Марта, я не говорю, что мы прямо сейчас пойдём делать ребёнка, но всё же, ты же понимаешь, что я как раз твёрдо стою на ногах? Я с самого начала говорил, что настроен серьёзно, что готов к семье. А семья – это папа, мама и дети.
– Нет! Чёрт, ты не понимаешь меня! Я! Услышь меня, я должна быть уверена, что потяну одна.
– А где в этой схеме место для меня? Почему ты просто вычеркнула меня из этой ответственности?
– Потому что!.. Лёш, это мои принципы. Жизнь слишком непредсказуема, а с твоей работой ещё и опасна, чтобы я была так легкомысленна и планировала ребёнка, рассчитывая на других! Даже на тебя.
