Я оборачиваюсь, беру за руку Анну Александровну. Родители тоже не смогли сдержать слёз облегчения.
Вскоре Лёшу перевозят в другую палату. Я остаюсь ждать снаружи, чтобы родители побыли с Лёшей наедине, потому что не планирую уходить из его палаты вообще, как только попаду внутрь. Заодно звоню Кате и прошу привезти мне чистую одежду.
Почему так темно? Я иду вслепую по этому бесконечному коридору. Всё чёрное. Голые стены, даже стула нет. А я так устал. Плетусь в тишине и неизвестности. Очень болит голова. И живот. Чёрт, внутри аж печёт. Останавливаюсь, чтобы отдышаться. Боль скручивает так сильно. Сажусь на пол и засыпаю. Сквозь сон слышу чей-то голос. Не могу уловить чей. А потом он становится громче, и я понимаю, что меня зовут! Марта! Кошечка моя зовёт!
– Лёшенька, давай просыпайся, я тебя так жду, твои родители, Кирилл, все очень переживают. Хватит спать, милый. Ты уже слишком долго не открываешь глаза. Мне страшно. Пожалуйста, вернись.
Меня как будто вкидывает обратно из тёмного коридора в реальность. Пытаюсь понять, что происходит. Но последнее, что вспоминаю – как мы с отрядом шли на захват боевиков. Перестрелка. Пули пролетали прямо рядом, оглушая свистом. Несколько попали в бронежилет. Точно, меня всё-таки ранили, а дальше была темнота. Открываю глаза, веки будто чугунные. Я в больнице. В руке капельница. На стуле рядом с кроватью спит Марта. Её рука лежит на краю моей постели. Под глазами круги, осунулась. Сколько я уже здесь? И сколько она здесь? Легонько касаюсь её руки. Она реагирует молниеносно. Распахивает веки – глаза красные. Мы сталкиваемся взглядами.
– Лёшенька, наконец-то! – она обнимает меня за шею, вдыхаю родной запах её кожи.
– Заждалась? – пытаюсь улыбнуться.
– Мы все! Родители здесь каждый день часами сидят.
Она нажимает кнопку вызова медперсонала.
– И давно я здесь?
– Сегодня пятый день. Ты открывал глаза только один раз после операции, мы так все за тебя волновались! Думали, что уже всё позади, но ты не просыпался, ты так долго не просыпался!
Её щёки расчерчивают ручьи слёз.
– Всё хорошо, кошка, я тебя так просто не оставлю.
Дверь распахивается, в палату широкими шагами заходит врач и следом за ним семенит медсестра.
– Проснулись, наконец, ну вот и хорошо. Надеюсь выспались. Так-с, а теперь палату попрошу освободить.
Марта сжимает мою руку и выходит. Я смотрю в след её поникшей фигуре, она как будто стала меньше.
А мне начинают светить фонариком в глаза, что-то измерять, брать кровь и проводить кучу других манипуляций. Эта суета очень выматывает.
Как только доктор выходит, заходят родители.
– Сынок! Как ты нас напугал!
Мама начинает рыдать. Отец сдержанно похлопывает меня по плечу, и успокаивающе обнимает маму, а у него самого глаза стремительно влажнеют.
Меня хватает буквально на несколько минут разговоров с родителями, после чего веки сами собой закрываются, и я засыпаю.
Я не была дома уже неделю, медсёстры уже смирились, что я сплю на стуле рядом с кроватью. Пытаться выгнать меня бесполезно. Я принимаю душ в палате, одежду привозят подруги. Аппетита нет, так что выручают аппараты с батончиками, расставленные по госпиталю.
Сегодня второй день как Лёша пришёл в себя. И я так боюсь оставить его хотя бы на пару минут, боюсь, что он опять уснёт надолго. Боюсь постоянно всего.
Когда выходила из палаты за шоколадкой, львёнок спал. Захожу внутрь тихонько, зажав в руке бутылку воды и сладость. Лёша полусидит на кровати, на моём «спальном месте» сидит его мама.
– Здравствуйте! Ой, я в коридоре подожду, – и уже разворачиваюсь, чтобы выйти, но меня останавливает Лёша.
– Милая, постой.
С удивлением и волнением смотрю на них.
– Что-то не так? Что случилось? Тебе хуже? – сердце в испуге подскакивает куда-то к горлу.
– Господи, Марта, остановись, всё хорошо. Просто мы поговорили с мамой, она сказала, ты ни разу не выходила из госпиталя, как меня сюда привезли. Поезжай домой, выспись нормально, поешь, в конце концов, что-то кроме еды из аппарата. И кстати, как тебе разрешили остаться здесь?
– Твой друг договорился. Я не хочу уходить…
Договорить мне не дают. Анна Александровна встаёт на сторону Лёши:
– Марта, с такими успехами ты в соседнюю палату ляжешь с истощением. Отдохни хоть немного, приедешь завтра. Девочка, подумай о себе, с Лёшей теперь всё будет хорошо. Мы рядом, медсёстры недалеко, позвонишь, если будешь сильно волноваться.
Я мечусь взглядом между Анной Александровной и Беркутом. Мои сомнения очевидны всем. Лёша выдаёт последний аргумент:
– Кошка, ты мне будешь нужна пышущая здоровьем в ближайшее время, пожалуйста, съезди домой, что толку от нас двоих обессиленных.
С этим не согласиться не могу.
– Хорошо, но я буду звонить!
– Естественно, милая.
Обнимаю маму Лёши, а его самого легонько целую в губы. Беру вещи и выхожу из палаты.
