Альберта Роммель, популярная немецкая детская писательница 50-70-х годов, с самой ранней юности живо интересовалась как историей и верованиями северных германцев, так и «индогерманистикой» вообще. В 1920-1930-х годах, когда еще не существовало печально известной «политкорректности», и ученые могли более-менее говорить то, что думали, в Германии большой популярностью пользовались как научные исследования, так и популярные работы, включая многочисленные исторические романы, о древнейшей германской истории. Именно к тому времени относятся работы Якоба Вильгельма Хауэра (с которым молодая Альберта Роммель могла познакомиться в Тюбингенском университете, где Хауэр преподавал сравнительное религиоведение), сравнивающие древнегерманские и древнеиндийские мифы, книги пастора Юргена Шпанута, считавшего, что древняя Атлантида располагалась в Северном море на месте нынешнего немецкого острова Гельголанд, и других. В возрасте семидесяти лет Альберта Роммель вернулась к завораживающим ее с юности темам истории и религии древних индоевропейцев. Под псевдонимом «Бритта Ферхаген» она, начиная с 1980 года, выпустила несколько романов и научно-популярных книг на эти темы: «Возвращение в Атлантиду», «Боги на утреннем небе», «Остров священных лебедей», «Тринадцать ночей в Норвегии», «Пришел ли Один-Водан с Востока?» и вышедшая за два года до смерти автора работа «Древнейшие боги Европы и продолжение их жизни до сегодняшнего дня». Надо сказать, что эти книги, действие в которых происходило то в далекие доисторические времена, то на рубеже нового летосчисления, то в эпоху викингов, хоть и были совершенно аполитичными, вызвали жесткую критику в ряде левацких изданий ФРГ, вплоть до обвинений пожилой писательницы в «пронацистских» симпатиях.
Предлагаемое исследование свидетельствует о незаурядности автора и о том, что идея восточного происхождения Одина-Водана вынашивалась долго в чтении и дискуссиях с единомышленниками и оппонентами. Стиль изложения автора не совсем академичен, что и объяснимо – она не была профессиональным историком. Явно видны экспрессивность и метафоричность под влиянием эпоса и мира тех народов, о которых она пишет. Это придаёт книге своеобразный стиль. На первый взгляд он довольно сумбурен, неупорядочен и непоследователен, за что автора могла и отвергнуть научная среда. Но при чтении этот вроде бы недостаток нельзя на сегодня счесть недостатком. Это можно назвать стилем и принять его, как данность и своеобразие. Во всяком случае, он не очень мешает схватить целый ряд мыслей и открытий. В конечном счете, опыт популярной писательницы книг для детей и молодежи помог автору написать действительно легко читаемую, в хорошем смысле этого слова популярную книгу. А независимость от научного истеблишмента позволила ей писать, не оглядываясь на принятые в научной среде догмы, и, тем более, на пресловутую политкорректность.
Не углубляясь в «фишки» автора, можно только пожалеть, что она на момент написания книги была незнакома с более ранними обнародованными открытиями отечественных исследователей из СССР. Но этому есть объяснение. Европейцы, выросшие на своих сказках и мифах, много столетий считавшие народы к востоку от Вислы и Карпат полудикими, не могли и подумать, что эти мифы, культуру и гены принесли им «дикари» и «варвары». В Европе и России много столетий царила навязанная искусственно знаменитая ложная т.н. Норманская теория. (В Европе «норманизм» продолжает доминировать и сегодня.) Помимо этого тема «многоволновой культуризации» одичалой Западной Европы эпохи неолита-бронзы-гальштата переселенцами с южнорусских степей и лесостепей, которая упиралась в этногенез славян и русов, была с восемнадцатого века фактически табуирована на разных уровнях разными силами.
