И, как оказалось, месье, прилетевший сюда на собственном аппарата нисколько не тяжелее воздуха, прекрасно знал, что говорил.
По острову, оглушенному его откровениями, несущимися до сих пор эхом трудового дня тамтамов, кто-то, а может и сам автор емких выражений, тут же запустил уникальную новость.
Оказывается в отдаленной норке рогатых длиннохвостых дикобразов своего детёныша счастливые родители только что назвали в честь месье Макороноухого.
Было, отчего возгордиться. Да так, что не смутила и не слишком праздничная подробность. Ведь, взрослые обитатели, как норок, так и пальм, несколько сократили его знаменитое творческое имя «Макороноухий» до, совершенно приземленного, но от этого не менее ёмкого: «Макуха».
И теперь шаману, по его разгневанным утверждениям, совсем не хотелось бы, лицезреть, как на пару с его родным и дорогим Макухой бегает и какой-нибудь чужой, совершенно громыхзонистый представитель местной фауны, а то и растет экземпляр островной уникальной флоры.
Спор накалялся. Разрастался. Пока в самой верхней своей точке не дошел до настоящего рукоприкладства, связанного с самоуправством.
— Я знаю, как поступить с гуманитарными данайцами! — оборвал воздухоплаватель все предыдущие споры насчёт наличности из бюджета. — Заберу их с собой на Большую землю.
Дирижерская палочка в его руке, продемонстрированная тамтамщикам, тут же подняла дюжих музыкантов на его поддержку, выразившуюся в том, что над козлиной кожей нависли, в ожидании приказа, громадные колотушки.
Месье Макороноухий продолжал, и далее не желая униматься в своих сногсшибательных прожектах.
— Потрачу на подарки простым людям, — заявил продолжатель дела коммунаров, взявших приступом Бастилию. — Этих средств там на всех прежде не хватило, а теперь и подавно, если их сюда завезли.
И вот тут снова слово взял Нынешний Вождь острова. Вернее, не слово, а звук. Трель его свиста, выделенного тонкой трубочкой губ, оказалась такой недовольной, что поменркли все прежние эмоции и настроения.
В подтверждении остроты ситуации, лопнули один за другим шары «Анти-СПИДа», развешанные над липовым коробом нового претендента на полученные инвестиции. Теперь, нагретая лучами, вошедшего в зенит настоящего Солнца, а не образного светила, белесая резина перестала перед хозяином тянуться, как прежде. А нового владельца ситуации просто не выдержала. В итого латекс сдулся. Поставив на сцене перед толпой зрителей многоточие в виде окончательно и бесповоротно испорченных противозачаточных средств.
Водевиль продолжился с еще большим вдохновением после того, как Властитель Богатого Острова обновил мизансцену. Уже тем, что заставил все действующие лица перестать уповать на свои прошлые заслуги и снова, как в былые времена, проявлять свою творческую активность. А также и немалый жизненный опыт, проявлявшийся в живой тяге к имуществу, как оказалось, успешно до этого движимому по воздуху в мешках, ранее принадлежащих государству, а ныне способному перейти во владение самому способному исполнителю собственных замыслов.
В такой ситуации, как говорили последователи парижских коммунаров, промедление было смерти подобно. Тогда как самым страшным преступлением против собственной персоны у каждого могла быть ошибка.
И без нее не обошлось.
Являвшийся уже по своей натуре, а тем более — по характеру, воспитанному в музыкальных борениях на материке и, тем более, здесь, на Богатом Острове, значимым олицетворением этого стремления, только что едва не посрамленный в веках маэстро Бахбородиский, вдруг решил, что правильно понял намек Вождя. А другим его решением стало желание угодить Властителю.
Войдя в астральное состояние, выразившееся в том, что он вообще перестал реагировать на окружающих, деятель культуры и прочего, с энтузиазмом, не имеющим себе равных, принялся за работу. Взялся сочинять восхваление дорогому руководителю. Да такое, чтобы одновременно оно исполняло и другую функцию. А именно — было обидным ответом на все докучливые соперникам.
Помогало композитору в его одухотворении и окружающее пространство с полагающимся антуражем для полного следования замыслу. Не теряя нити будущего сюжета, он ритмично настукивал рождающуюся в голове мелодию собственной босой пяткой о ближайший мешок с «данайцами». Словно предчувствуя и желая пресечь в самом важном моменте нездоровую конкуренцию.
Только он перестарался. Упустил тяговый момент. Не успел им воспользоваться так, как другие.
Сначала звенело. Потом — перестало. Насторожив отсутствием приятных звуков не только самого босоногого исполнителя, но и всех, кто был на сцене и в рядах зрителей. Возникшей гробовой тишиной под мешковиной повергнув в панику малых, больших и лиц, пока еще окончательно не определившихся в своей ориентации.
Вот так — во время спора и творческих борений неизвестным образом исчезла, растеклась гуманитарная помощь. Вернув спорщиков к прежней проблеме: «Как теперь своими силами, без поддержки извне, совершенно на равных бороться с Тенью Прежнего Вождя?»
