Он лег на диван и, уставившись в потрескавшийся потолок, постарался сосредоточиться на завтрашних делах. А хлопот из-за радиомолчания прибавлялось вдесятеро, придется изменить график встреч, и в первую очередь с Витязем.
Бывшего пилота Георгий отправил в район брошенного военного аэродрома с задачей наблюдать за аэродромом и его окрестностями, выявить, есть ли там следящая видеоаппаратура, и если есть, досконально изучить обстановку, найти «мертвую» зону и попытаться при удобном случае проникнуть на взлетно-посадочную полосу и поискать частицы от разрушенных колесами «нивы» солнечных батарей. Если, конечно, их не успели убрать. Сгодился бы для экспертизы даже один фотоэлемент – Зарембе нужны материальные доказательства, как будто захваченного рюкзака с электронным блоком мало…
С Витязем теперь придется встречаться минимум через день, а одновременно следует продолжать работу с десантурой, подтаскивать ее поближе к аэродрому и постепенно включать в работу.
На аэродром же придется ориентировать теперь и Ромула, и Рима, и Рема, когда она оправится от шока после происшествия.
Работы, причем интереснейшей, горячей, острой, было выше крыши, а Поспелов лежал и чувствовал только апатию и лень. Он утешал себя, что все это от усталости, от постоянной череды стрессов и сам себе не верил…
Выждав полтора часа, он встал, выбрался на улицу и, не скрываясь, насвистывая, побрел к сельсовету. Он предчувствовал, что никто не посмеет остановить его, задержать, спросить документы; даже самый придирчивый мент обошел бы его стороной, как злую, осатаневшую собаку.
Рем уже сидела в машине и подавалакакие-то знаки рукой. Георгий обошел «газель», попинал баллоны и не спеша забрался в кабину.
– Поехали! – зашептала Рем. – Знаешь, ты был прав! Он не расцеловал, но поблагодарил.
– А ты, дурочка, боялась, – буркнул он, отъезжая от стоянки. – Может, останешься дома?
– Нет! Нет! – она кинулась к Георгию, чуть не вышибив руль. – Не оставляй меня.
Сейчас, как никогда, мне нужна… мужская рука. Я и так боюсь одиночества, а теперь…
– Я тоже боюсь одиночества, – признался он.
– Но ты такой… сильный, никто никогда не обидит.
– Если бы только это…
Похоже, после «исповеди» перед Солодянкиным ей полегчало: она заметно оживилась, поблескивали глаза, порозовели и окрепли детские припухшие губы. Она снова принимала свой прежний изящный и утонченный образ – еще бы нарядить ее в красивое белое платье, сделать прическу и посадить за инструмент в концертном зале, допустим, за черный «стенвей», публика бы умирала от восторга. А она бы – от счастья…
– За то, что я тебя научил быть храброй, открой мне один секрет, предложил Георгий, глядя на дорогу, но боковым зрением заметил, как Рем напряглась. – Только чистую правду, как на духу.
– Какой секрет? – уже кокетством спросила она.
– За каким… хреном ты полезла в эту грязную работу? Ну чего тебе не хватало?
– Мне стало скучно жить, – после паузы призналась она. – Лет в семнадцать…
Желание проявить себя – это же естественно, правда?
– Захотелось приключений?
– Не совсем так… Но и приключений тоже. И остроты ощущений.
– Думаю, за эти сутки ты нахлебалась всего этого под завязку?
Она не ответила, лишь молча и благодарно погладила его руку на рычаге переключения передач.
Два кавказских овчара, посаженных на цепи, еще не успели привыкнуть к хозяину, заорали, как на чужого, преградив путь к дому.
– Эй, жеца. – крикнул Поспелов. – Убери этих монстров!
Через мгновение дверь распахнулась от удара ноги и Рем пугливо спряталась за спину: на пороге показалась рассерженная, а точнее, гневная Татьяна…
Разыгрывать из себя ревнивую жену-финку не было уже никакой нужды Поспелов не собирался скрывать, кого и почему привез в дом: судьба Рема была решена и теперь не имело смысла продолжать конспиративные игры. Агента следовало в ближайшее время переправить в распоряжение Зарембы.
– Кто это с тобой, Георгий? – разглядывая Машу, жестко спросила Татьяна.
– Любовница, – хмуро пошутил он. – Включи «титан» в ванной и проводи. Ей нужно вымыться с дороги. Жить будет в моей комнате.
Она только стиснула зубы, однако смирилась. И едва Рем исчезла за дверью ванной комнаты, как «жена» вновь обрела голос, правда, говорить стала полушепотом.
– Ты кого привел в дом? Ты что, не чувствуешь, кто эта женщина?
– Чувствую, – усаживаясь за стол, сказал Поспелов. – Это агент Рем, знакомая тебе по донесениям.
– Рем?! – изумилась она, поглядывая на дверь ванной. – Это – Рем?
– А ты как себе представляла ее?
– Не знаю… От этой женщины исходит опасность. Она чужая.
– Разумеется. Потому что не из вашего «женского батальона»!
– Не поэтому… Ты посмотри в ее глаза! Если не чувствуешь…
– Как-нибудь потом, – отмахнулся он. – Дай мне стакан водки. И выпей сама.
Помогает от стрессов. А потом я выслушаю твой доклад. Как ты тут жила без меня?
Он молча и бесчувственно выпил и так же молча стал есть, склонившись над тарелкой.
– Ты должен поверить моему чутью, – попробовала убедить его Татьяна. – Я редко ошибаюсь в людях… Боюсь эту женщину и ненавижу!
