– Будто ты не такой! – всплеснула она руками. – На себя-то посмотри. Все вы одинаковые…
– Против твоего – я ангел небесный!
– Ладно, ангел небесный. Говори, где он?
– Прямо тебе так и скажи, – закуролесил он и пощекотал талию Татьяны под тонкой блузкой. – Позвала бы сначала чаю попить, а то я дорогой пыли наглотался…
С точки зрения мужской солидарности он, конечно, был скотина: чтобы уговорить бабенку, не брезговал ничем. И знал, что Поспелов сегодня не вернется! Иначе бы не храбрился…
– Без чаю перебьешься, – усмехнулась она. – Так где мой благоверный? В Нижних Сволочах?
– Почему в Нижних? В Верхних! Но его сейчас там нет.
– У кого он там бывает, знаешь?
– А как же! Все на глазах, деревня…
– У продавщицы из продуктового магазина?
Ворожцов присвистнул, замахал руками, попытался приобнять.
– Ну! Да ты ничего и не знаешь! Не бывает он у продавщицы. Там у него новый объект – медпункт. Он что, заболел у тебя?
– Как зовут медичку? – она позволила пощекотать себя и отвела его руки. Валя?
– Ирина ее зовут, Ирина Михайловна, – с удовольствием сообщил он. Такая была неприступная! Холостые парни вокруг крутились… А твой, смотрю, раз заплыл, второй, и зачастил потом. Теперь даже повязку на руку не накручивают… – А выглядит как? Белобрысая?..
– Нет, темненькая такая, большеглазая… Красивая, стерва! – И зубки скалит, когда улыбается?
– Точно! Прямо сияет! Как на картинке! – Он мгновенно сообразил, что нахваливать медичку в присутствии хуторянки не следует, поправил:
– Но твой – дурак! Я бы от такой женщины… Ни на одну больше не посмотрел. Какие у тебя волосы… – он грубовато обнял, зашептал:
– Давай ему рожки наставим? Рога такие? Чтоб ходил и бодался, а?
– Наставим, только не сегодня, – пообещала она, отстраняясь. – Скоро приедет…
– Скоро не приедет! – взгляд его уже пьянел. – Если только ночью…
– Где он сейчас?
– Далеко… На метеостанции. Это километров сорок, а дороги там…
– Сказал, в Нижние Сволочи поехал. Какая сволочь…
– Там новая начальница появилась, – доверительно сообщил Ворожцов. Баба постарше тебя, но в соку. Барыня такая мягкая… Всех в отпуск отправила и одна осталась.
Вот он и заплыл к ней.
Наверняка сам глаз положил, но тут фермер-новопоселенец перехватил, опередил, и теперь неудачник Ворожцов мстил ему таким образом, причем бил двух зайцев – закладывал блудливого мужа и совращал его жену. У него были основания для мести: можно сказать, приехал и занял его место, заполнил все ниши, с такими трудами освоенные, и пошел дальше, вытесняя отовсюду, можно сказать, со света сживая.
Это могла быть обыкновенная бытовая месть. Однако слишком уж информирован был местный ходок о путях передвижения и адресах явок исчезнувшего резидента. Его могли использовать в какой-нибудь игре, причем как дурачка, вслепую, играя на слабостях. Не зря после его посещений на ферму налетала нечисть!
И приехал он сейчас с единственной целью – влезть к хуторянке в свой бывший дом; переспать с ней, возможно, что-то вынюхать, а возможно, что ночью нагрянут еще гости – те, кому выгодно захватить Ворожцова на ферме и уличить в блуде строгую жену-финку.
– Давай его накроем? – по-свойски предложила Татьяна. – Нагрянем к утру на метеостанцию и возьмем тепленьких.
– А что мы будем делать до утра?
– Что-нибудь придумаем! – улыбнулась она. – Только убери трактор. Загони куда подальше в лес, чтобы глаза не мозолил.
– Понял! – мгновенно воспылал он и запрыгнул в кабину.
Татьяна выждала, когда он спрячет трактор за сопкой в лесу, пропустила его на крыльцо и отвязала овчарок. Ворожцов был в предвкушении, излишне суетился, много двигался, норовил приобнять, похлопать по ягодицам под легкомысленной юбкой-шортами, и потому пришлось ловить момент, чтобы провести «банзай». Бывший владелец фермы мешком хлопнулся на пол, можно сказать, родного дома, оглушенный и скрученный болью. Татьяна сдернула с вешалки автомат, передернула затвор.
– Встать! На колени! Держась руками за мужские достоинства, он встал, вытаращил глаза, не в состоянии осмыслить, что происходит. Но не струсил, не затрясся, не превратился в животное, как обычно бывает с людьми подобного сорта. Татьяна уперла ствол в крепкий затылок, дала возможность прийти в себя и хоть приблизительно осознать свое положение. На удивление, Ворожцов довольно скоро приобрел осмысленное выражение лица.
– Отвечай только на мои вопросы, – металлическим голосом предупредила она. – Где мой муж?
– Вот это я влип! – вместо ответа выдавил он, косясь на Татьяну.
– Ты убил его? – она ткнула стволом потеющую шею.
– Нет! Что ты?! Нет, не убивал! Даже не видел!..
– Кто тебе сказал, что муж находится на метеостанции? Кто?
– Васеня! – без всяких признался Ворожцов. – Мужик из Нижних Сволочей… Ох и больно! Ты же мне все… отбила!
– Сейчас и мозги вышибу! – пообещала она. – Откуда это известно Васене?
– Не знаю! Встретились утром… он и сказал. Говорит, на хуторе твоем бабенка… то есть ты, одна осталась. Муж надолго уехал, погостить на метеостанцию.
– Вы с ним друзья?
– Да нет, какие друзья? Он же того, псих, чокнутый после тюрьмы.
– Ты ездил к нему в Нижние Сволочи?
