Женщина выпростала из-под шали руку и пригрозила председателю коротким пальцем:
- Влюблены, поди, Сидор Иванович, вы, мужики-то, ох как легкомысленны!
- Какая уж тут любовь, помилуйте - сев на носу и всякое такое. Председатель думал о том, что действительно сегодня не в себе маленько. "Однако зачем я ее позвал-то? Да!"
- Как дела у вас? Где Суходолов?
- В райцентр уехал, в банк за деньгами.
- Уехал, значит. И как он?
- В каком это смысле?
- Ну здоров он, кхе? Не жалуется?
- А что ему сделается! Выбрит, наглажен. Вроде веселый. У него в райцентре, видать, шмара завелась, вот он и охорашивается; все вы, мужики, одинаковые! Три дня прошлялся где-то, и совесть его, кобеля, не гложет тут люди с ног сбились, а ему хиханьки да хаханьки.
- Вы же знаете. Вера Ивановна, Гриша у нас парень путевый и ничего такого себе не позволит, кхе...
Лицо женщины, плоское и большое, как тыква, налилось алой краской, она упрямо защемила губы:
- Все вы одинаковые!
- И я, значит, непорядочный, да?
- Порядочный, пока шлея под хвост не попала!
- А попадет эта самая шлея?..
- Станете таким, как все.
- Спасибо!
- Пожалуйста. Зачем звали-то?
- Да про Гришу вот хотел спросить...
- Вы ж с ним раньше меня виделись, он ведь к вам ночью-то - прибег.
"Ничего тут не скроешь, как за стеклом в аквариуме плаваю, будь ты неладна, деревня-матушка!"
- Минутку мы потолковали, верно.
- А чего же меня от работы отрываете, он вам, наверно, про свою гульбу все обсказал, мне он того сроду не, скажет. Все вы - одинаковые!
- Ну, спасибо.
Вера Ивановна пошла из кабинета, бедра ее перекатывались медленно и величаво. Она не обернулась напоследок и не скрасила встречу улыбкой примирения. Ненашев сказал секретарше, чтобы пока никого не пускала, поскольку надо было неотложно кое о чем раскинуть мозгами.
С самого утра Сидор Иванович испытывал мучительную раздвоенность: он хлопотал по хозяйству, но хлопотал без азарта, потому что из головы не выходил Гриша Суходолов со своим рассказом о пришельцах. Конечно, председатель не собирался оскорблять своего подчиненного недоверием, он убедился помаленьку, что Гришка все-таки не спятил, что психика его не пострадала невозвратно, и, однако, не мог избавиться от пошлых подозрений. "Если он меня "Покупает", - размышлял теперь Ненашев, сидя за своим державным столом, - то с какой целью "покупает"? И потом, больно уж складно врет, если врет. Сочинить ему такое просто не по силам."
На часах была четверть третьего. "Долго ждать, долго!" Ненашев не верил, конечно, что завтра ровно в полдень, будто по щучьему велению, явится в кабинет пришелец, представитель иной цивилизации, отстоящей от нас на многие тысячи световых лет, цивилизации, по всему видать, неизмеримо выше нашей по основным параметрам, и скажет этак вполне буднично: здравствуйте, товарищи колхознички, что вас радует и что не радует, граждане колхознички? А что ему ответить? Сидор Иванович вынул из кармана толстую записную книжку, нечто вроде дневника, который он вел последовательно и неукоснительно, начал деловито просматривать последние данные. "По ремонту техники у нас вроде полный ажур: трактора на линейке готовности еще с февраля, семена высокой всхожести - хоть пшеницу взять, хоть, значит, горох. С гречкой тоже порядок. Жилищное строительство ведем. Из графика малость выбились, ну так по объективным причинам: стройматериала не было - шифера, например, да и по кирпичу район лимит обрезал... Показатели весьма, если откровенно, не блестящи, но у других-то хуже. Утешение слабое, конечно, но иного пока нет. Много надо поработать, чтобы выйти в люди... Еще вчера, когда Суходолов излагал сногсшибательные свои приключения, у Ненашева мелькнула мысль: неплохо и нелишне было бы попросить инопланетян о помощи.
