Федор Федорович речь председателя выслушал молча, только коробка на его голове тарахтела слышно и часто. Гриша Суходолов вертелся, будто сидел на еже, однако и успел дожевать холодные пельмени. Следователь Ольшанский наконец малость растормозился, ожил и тоже завертелся, пытаясь вставить слово, на попытки его не увенчались успехом.
- И мы ведь, Федор Федорович, имеем к тебе вопросы, - сказал председатель Ненашев. - Ты располагаешь временем?
- Не располагаю, - ответил пришелец своим размеренным железным голосом. - Что такое кила?
- Кила? Я не медик, но килу, конечно, видел. Это - опухоль в паху. Она вырастает, как правило, от надсады и достигает больших размеров, так что к земле действительно тянет. Раньше килу не оперировали, кто ее в глухой деревне резать станет? Да.
- Я тоже имею вопросы! - Гриша Суходолов поставил на стол локоть, будто прилежный школьник на уроках, вытянул ладошку.
- Некогда, - ответил пришелец, и очки его сердито блеснули.. - Энергии мало. Я еще приду.
Председатель Ненашев резко придвинул ближе к пришельцу банку шпрот в масле:
- Ты бы покушал. Ты библию-то читал?
- Читал.
- Ешь шпроты, питательная штука. Вот ты, Федя, у нас беспрестанно спрашиваешь, а нам не отвечаешь, ведь за тобой - сплошная тайна, сплошной интерес: ты же из других миров явился, ты просвещенней нас, выше на нескончаемое количество голов, а эгоист. Мы имеем к тебе великое, понимаешь, любопытство, а ты глух и нем. Почему же так? - Слова свои, полные укоризны и обиды, Ненашев прервал на середине, потому что пришелец Федя сперва окутался красным облаком, потом, как давеча, одетый пузырем, взмыл к потолку и сошел на нет.
ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ
1
- Кто это такой? - следователь Ольшанский воздел палец к потолку, потом, отдуваясь, вытер запотевшую шею рукавом рубахи.
Председатель Ненашев смотрел в темное окно, чуть осветленное дальним фонарем. На дворе прошел дождь-косохлест, и с крыш капало, вода падала, ударяясь о лужи. вода смеялась и шептала. Председатель думал уже о том, что дождь - это хорошо, однако еще лучше будет, если за ночь распогодится и земля в поле подсохнет, если люди будут работать на севе без помех, будут кончать весеннюю кампанию.
- Так я спрашиваю, кто такой?
Гриша Суходолов посмотрел на Ольшанского с неудовольствием, сказал:
- Это - пришелец.
- С других планет который, что ли?
- С других галактик.
- Ты мне лапшу на уши не вешай, я не маленький! - ~ осерчал капитан. Я при исполнении служебных обязанностей, учти!
- Учитываю. Ты ж сам все видел, я не намного больше твоего знаю.
- А он? - Ольшанский кивнул в сторону председателя.
- Он и того меньше знает, у него - сев. Слушай, Иваныч, я в райцентре люстры видел, ничего такие.
Завтра поеду, так привезти могу, рублей сорок вроде стоят. Привезти?
- Так чего мы сидим, надо же действовать! - загомонился следователь и даже привстал, чтобы бежать и оповестить кого надо про все как есть. Намерение Ольшанского на поверку-то было не савсем бескорыстным: с него ведь автоматически снималось дело необычайной запутанности. Это - первое. Потом ведь запросто можно попасть в историю в связи с таким, можно сказать, событием - мирового значения. Это - второе.
- Федя не даст.
- Чего это он не даст?
- А раззванивать по белу свету, что он явился. Не велел.
- Он нам не указ!
- Дурак ты, прости еще раз. Видел, как моя заместительница ушлепала отсюда? Видел? Он ее отключил начисто, она про все забыла. И - навсегда. Спит, наверно, теперь и сны приятные видит. Понял? И тебя отключит, остаток твоего мыслительного аппарата порушит еще по неосторожности, куда ты тогда? Ночным сторожем, и то не возьмут по причине неустойчивой психики. Ты шариками-то своими научись шевелить хоть маленько! И потом другое. Кто тебе поверит в натуре, что ты - общался с инопланетянами, какие ты доказательства приведешь в свою пользу? Скажут: напился - и несет несусветицу. Чего доброго, и - в дурдом загребут - для полного выяснения картины. Ты юрист, не известку ворованную на базаре продаешь, ты - на виду, про тебя, поди, в газетах иногда мелким шрифтом пишут - "Следствие ведут знатоки". Соображай в этом свете, какие последствия вызовет твое легкомыслие;
