– Ты не знаешь! У меня в лаборатории был работающий локатор. И я за несколько часов до нападения знал, что кто-то преследует нас… Мы могли бы подготовиться и встретить их во всеоружии! Но я ничего не сказал, потому что ненавидел вас, галактиан, и был уверен, что, украв мои чертежи, вы сможете построить как минимум один локатор и вести наблюдение! Я переложил свою ответственность на других, не удостоверившись, действительно ли вы обладаете этой аппаратурой! И тем самым я убил ее, убил столь же верно, как если бы, вернувшись в тот вечер домой, задушил собственными руками!
– У тебя… у тебя был локатор?
– А у вас его нет, не так ли? Вы повторяли мне это тысячу раз, но я не поверил! Не поверил потому, что, оказавшись на борту, увидел, что со мной обращаются не как с человеком, а как с парией, неприкасаемым! А потом было слишком поздно! Я не верил ни единому вашему слову! Вы тоже, тоже виновны в ее смерти!..
Анаэна побледнела:
– Пять тысяч убитых! Пять тысяч, не считая Иолии. Мы слишком дорого заплатили за свои предрассудки, Тинкар, а ты – за свою горделивость!
– Вот как? Хорошенькую мы устроили мясорубку!.. Но ты забыла о погибших мпфифи! В один миг не стало целого города. Сколько их там было? Тысяч сорок?
– Ну, этих-то мне не жалко!
– А я, видишь ли, не могу их ненавидеть! Я ненавижу себя самого – и вас! Когда нас убивает враг, это нормально. Но когда, по глупости, мы с вами… Вот чего я не могу себе простить!
– Ты забудешь, Тинкар. Человек забывает, чтобы жить дальше.
– Забыть ее? Ты знаешь, в моей жизни, кроме матери, только она была нежна со мной. Я был счастлив, Анаэна, счастлив целых три месяца! Ты даже представить себе не можешь, чем были для меня эти три месяца счастья!
– Ну почему же? Я знаю, что такое три месяца страданий.
Казалось, он не слышит ее.
– Я никогда не знал ничего подобного, такого спокойствия духа, такой живой дружбы, такого тепла! Когда я по вечерам возвращался из лаборатории, она встречала меня у двери. Все вечера, кроме этого последнего, когда я вернулся слишком поздно, чтобы в последний раз насладиться ее улыбкой! Я любил ее, понимаешь! Не считая нескольких друзей – а это совсем другое, – я никогда никого не любил! Когда я сражался в парке, пытаясь остановить врага, которого вам не удалось сдержать, я сражался не за город, не за империю, не за человечество, а за нее, только за нее, за единственное существо, для которого я что-то значил, за женщину, которая нуждалась во мне так же сильно, как я – в ней! Но я предал ее, не смог уберечь, я убил ее! И теперь мне наплевать на все остальное, наплевать! Иди отсюда, дай мне напиться! Когда я пьян, я сплю и забываю обо всем!
– Думаешь, она одобрила бы это?
Он застыл с бутылкой в руке, словно пораженный молнией.
– Она сумела за оболочкой солдата разглядеть в тебе человека. Да, я признаю, лучше меня. Лучше нас всех!
– Да, и я ее убил!
– Ты не убивал ее, Тинкар. Мы все несем ответственность за ее смерть. Я первая. Если бы я смогла преодолеть свои глупые предрассудки, если бы отнеслась к тебе по-дружески с самого начала, эта стена недоверия никогда бы не выросла! Но… – После некоторого колебания она продолжила: – Но я страдала, когда видела тебя с той женщиной. Вот и весь секрет!
– С Ореной? Но она никогда ничего для меня не значила! Соломинка, за которую хватается утопающий… – удивленно произнес он.
– Думаю, я полюбила тебя, как только увидела, Тинкар! Не бойся, я не стану докучать тебе своей любовью. Ты предпочел Иолию и оказался прав. Она была лучше меня, и я всегда буду терзаться из-за того, что оскорбила и ударила ее там, на этой проклятой планете. Если это хоть немного тебя утешит, знай: ты страдаешь не один, пусть наши страдания и несравнимы.
Он долго не мог ответить, потом обнял девушку за плечи:
– Не знаю, смогу ли я когда-нибудь тебя полюбить, Анаэна.
– Я от тебя ничего не требую. Разве что разрешения оплакать вместе с тобой Иолию и все то, что могло бы быть между нами.
– Ну вот. Теперь с помощью этих чертежей вашим инженерам не составит труда построить столько локаторов, сколько потребуется.
Тинкар бросил связку бумаг на стол перед текнором. Тан встал и подошел к нему:
– Мы были не правы по отношению к тебе и дорого за это заплатили. Мне следовало… Впрочем, есть ли смысл ворошить прошлое? Да и мог ли я поступить иначе? Трагедия «Тильзина» была предначертана, когда Килос Второй жестокими репрессиями вынудил наших предков-инженеров покинуть империю! Зерно ненависти было посеяно, дало всходы, и жертвой его оказался ты… а затем и мы тоже.
Тинкар равнодушно махнул рукой:
– Так ли это важно? С чего бы все ни началось, факты остаются фактами. Иолия погибла – и по моей вине, и по вашей. На будущее Звездного народа мне наплевать, я передаю вам эти чертежи единственно в память об Иолии и паломниках.
– Можем ли мы что-нибудь для тебя сделать?
– Да. Вернуть меня на Землю.
– Это может быть опасно для «Тильзина».
– Не теперь, когда у вас есть локаторы, вы оставите меня в космосе, в пределах досягаемости для земного катера.
