Но, пожалуй, еще более удивительной оказалась находка английского дипломата и лингвиста Генри Роулинсона. В 1837 году во время одной из служебных командировок он увидел на отвесной скале Бехистун, что высится у древней дороги на Вавилон, какой-то странный рельеф, окруженный клинописными знаками. Роулинсон срисовал и рельефы, и надписи. Через восемь лет он опубликовал то и другое, а также свой перевод надписей. Книга Роулинсона стала сенсацией.
Открытия следовали одно за другим, и наконец археологи нашли тех, кто изобрел саму клинопись – технику письма, распространившуюся по всей Передней Азии. Это были шумеры – народ, поселившийся на плодородных землях Двуречья, в низовьях рек Тигра и Евфрата.
Сегодня доподлинно известно, что первые шумерские города возникли в конце IV – начале III тысячелетия до н. э. Главнейшие из них Урук, Эриду, Ниппур, Лагаш. В городах процветала торговля, ремесленники изготовляли великолепную керамику и орудия из бронзы. Каждый из городов был самостоятельным государством, управлявшимся царьком-энси.
Клинописные таблички рассказывают о войнах, которые велись из-за земель, воды, рабов. Они подробно расписывают методы ведения хозяйства на царских землях и в домах граждан. Шумеры занимались боксом, борьбой и охотой. Их жрецы наблюдали за Солнцем и звездами со стен священных башен. Они подсчитали, сколько в году дней, разделили год на двенадцать месяцев, неделю на семь дней, определили, что в сутках двадцать четыре часа, а в часе шестьдесят минут.
И чем больше находили шумерских текстов, тем больше удивлялись историки. Оказывается, именно шумеры изобрели лук, плуг и колесо. – Они первыми начали выращивать пщеницу, лен, горох и виноград.
Но вот еще что интересно! Как только в этих табличках появляются сведения о том, откуда и когда пришли шумеры в благодатную страну Двуречье, бесстрастный летописец вдруг взрывается безудержной фантазией. Так, согласно одной хронологии, получается, что первые 120 шумерских правителей царствовали… 241 200 лет, согласно другой – 456 000! Мало того, в хронике говорится о том, что жители «еще помнят времена, когда люди обходились без царя, то есть без государства», а самых первых царей считали посланцами богов.
Впрочем, подобные мифы о происхождении верховной власти характерны для большинства древних народов, но у шумеров есть одно важное отличие – у них царская власть не свалилась с небес, а вышла из морской пучины.
По твердому убеждению шумеров, всем своим познаниям они обязаны богу Эа. Он явился из воды в образе человека-рыбы. Подробности мифа весьма»любопытны: «И вот из Эритрейского моря (Персидский залив), там, где оно подступает к Вавилонии, появилось разумное существо по имени Эа. Все тело у зверя того было рыбье, только под рыбьей головой у него была другая, человеческая; речь его также была человеческой. Это существо, бывало, проводило весь день среди людей, не принимая никакой пищи».
А когда солнце заходило, этот удивительный Эа погружался опять в море и «проводил ночь в пучине, ибо там был его дом».
В магических текстах жрецов Эриду – древнейшего шумерского города, упоминаются также апкаллу – люди-рыбы, охранявшие Эа и везде появлявшиеся вместе с ним.
Если перевести это описание на современный язык, получается, что пришельцы, появлявшиеся из воды, были одеты в скафандры и шлемы. А это наводит на размышления, что атмосфера Земли им была чуждой.
Именно пришельцы научили шумеров письменности, позволили познать разного рода науки и искусства, научили их строить города, возводить храмы, устанавливать законы и измерять Землю, а также сажать и собирать различные плоды.
Что поведали очевидцы?
Самое странное, свидетельства древних шумеров время от времени получают подтверждение и в наши дни.
«Это произошло восемь лет назад между 23.00 и 23.30 ночи, – рассказывал французский рыбак из порта Ле-Брюзг на Средиземном море. – Нас было трое в двух лодках – я в своей, двое компаньонов в другой. Стояла великолепная звездная ночь с легким ветерком при совершенно спокойном море. Внезапно метрах в 300 от себя я увидел большое металлическое тело продолговатой формы с трубой или башенкой посредине. Оно медленно двигалось по поверхности моря, затем остановилось. Я крикнул своим компаньонам: „Подводная лодка на поверхности моря“.
Один из компаньонов ответил на это, что, должно быть, перед нами иностранная субмарина. Он, дескать, такой модели не знает.
Вода вокруг подлодки бурлила, и я заметил каких-то аквалангистов, взбирающихся на судно. Мы крикнули им, но они не повернулись, чтобы взглянуть на нас, даже после того, как мои компаньоны обратились к ним через имевшийся у них мегафон.
Впрочем, вскоре из внутренностей подлодки появилось около дюжины членов экипажа. Трое или четверо из них точно посмотрели в нашу сторону, а один – последний из остававшихся на палубе – перед тем как нырнуть в люк, помахал правой рукой, как бы говоря, что видел и приветствует нас.
