— Во-первых, он побывал внутри транспортера. Он знает, что это нечто совершенно чуждое его технологии и его культуре. Далее, он знает, что перенесен во времени, потому что его не переносили в другое место, и он сообразит, что транспортер и был средством такого переноса. Из этого он сделает заключение о наличии расы путешественников по времени.
Он обладает достаточными знаниями истории своей временной линии, чтобы сообразить, что не перенесен в прошлое. Также он поймет, что не перенесен в будущее. И что вся известняковая страна, где его взяли и где сбросили, в его собственной временной линии интенсивно разрабатывалась. Следы работ должны сохраняться десятки тысяч лет, а он их не обнаружит. Итак, что ему остается?
— Предположить боковой сдвиг и людей, которые перемещаются по времени в сторону, — сказал начальник. — Да, это и есть Тайна Паравремени.
Этим вечером в Тарр-Хостигосе ожидался пир. Все утро тащили и забивали мычащих и хрюкающих быков и свиней. Кололи дрова для ям-жаровен, из погребов доставали кувшины вина. Хорошо бы пороховые мельницы так же интенсивно работали, как кухни и пекарни замка. Целый рабочий день простоя! Это он и сказал Рилле.
— Калван, но они же так счастливы! — Ее тоже сильно радовала перспектива пира. — И они так усердно работали.
Это он должен был признать, и, быть может, повышение боевого духа компенсирует потерю целого рабочего дня. И сейчас уже есть целых сто фунтов огненной пыли, на пятьдесят процентов превосходящей «Лучшую Стифонскую», и половина этого количества сделана за последние два дня.
— Так давно уже не было причин радоваться. Когда бывал пир, каждый старался как можно быстрее напиться, чтобы не думать о том, что грядет. А теперь, может быть, ничего такого и не грядет.
Теперь все пьяны от ста фунтов черного пороха. Не меньше пяти тысяч выстрелов аркебуз. Но надо поднять выработку выше двадцати пяти фунтов в день, не меньше, чем до ста. Узким местом оставались смешивание, брикетирование и размол — это значит, надо еще больше мельниц, а слишком мало есть людей, способных их строить. Значит, придется остановить работы над нарезальными машинами и над повозками и лафетами.
Чтобы создать армию, которую он хочет, нужно не меньше года, а Гормот Носторский нападет не позже чем через два месяца.
Он поднимал сегодня этот вопрос на заседании Генерального Штаба. Как и нарезка орудий и лафеты, как использование острия меча, это были новые понятия в «здесь-и-сейчас». Тут просто загребали кучу крестьян и вооружали — вот и вся Структура Вооруженных Сил. Выбирали маршрут — вот и вся Стратегия. Выстраивали людей в ряд и приказывали им стрелять и колоть тех, кто перед ними стоит, — это Тактика. А Разведка — это были несколько конных лазутчиков, если они вообще были, пущенные дозором за милю вперед. Радовала только мысль, что у Гормота было то же самое представление об Искусстве Войны. Да какой-нибудь Густав-Адольф, или герцог Пармский, или Гонзало де Кордова с десятком тысяч человек прошел бы насквозь пять таких Великих Княжеств, как нож сквозь масло.
Птосфес и Рилла присутствовали ex officio как Князь и его Престолонаследница. Благородный Калван был Главнокомандующим. Чартифон — Фельдмаршалом и Начальником Штаба. Хармакрос был Разведотделом Генштаба, а пожилой пехотный капитан был инструктором по строю, казначеем, квартирмейстером, генеральным инспектором и начальником мобилизационного управления. Штатский купец, который на этом не проигрывал, отвечал за снабжение. Ксентос, который был у Птосфеса канцлером, как и первосвященником, занимался политическими вопросами, а также деятельностью пятой колонны — еще одна блестящая новая идея благородного Калвана. Последнее было поручено ему потому, что он держал связь с жрецами Дралма в Носторе и Саске, а эти жрецы ненавидели Дом Стифона так, что словами не передать.
Он был рад заметить, что первый огонь оптимизма начал угасать. Чартифон ворчал:
— У нас не больше трех тысяч, а у Гормота десять тысяч: шесть тысяч наемников и четыре тысячи своих людей. Огненная пыль собственного производства дает нам шанс, которого раньше не было, но это и все.
— Своих людей у него две тысячи, — возразил кто-то. — Он не будет брать крестьян с полей.
— Тогда он нападет раньше, — сказал Птосфес. — Пока наши крестьяне собирают урожай.
Моррисон посмотрел на рисованную карту на стене. Гормот может вторгнуться в долине Листра, но это даст ему только половину Хостигоса — даже меньше. Вся линия гор Хостигоса была защищена у каждой расщелины, кроме одной. Расщелина Домбра, защищенная крепостью Тарр-Домбра, утраченной из-за предательства сто лет назад, а за ней — долина Семи Холмов.
— Мы должны захватить Тарр-Домбру и очистить долину Семи Холмов, — сказал он.
Все уставились на него. Первым обрел голос Чартифон.
— Да ты что! Ты никогда не видел Тарр-Домбру, иначе бы ты такого не говорил. Она меньше Тарр-Хостигоса, но укреплена еще сильнее.
— Так оно и есть, — подтвердил призванный из запаса капитан, который был у Моррисона отделом личного состава штаба и отчасти — отделом тыла.
