– А ты – Николай Ложкин, который сел в машину «Жигули» и по непредвиденному стечению обстоятельств сбился с пути и вместо Вологды попал к Ивану Грозному, в его загородный дворец.
– Так нет у меня «Жигулей», ты же знаешь! – сопротивлялся Ложкин. – Зачем такие передержки?
– Это мысленный эксперимент, – настаивал Удалов. – Неужели у тебя вовсе нет воображения?
– Ну ладно, – сдался Ложкин. – А дальше что?
– А дальше я тебя попрошу рассказать, какие у вас в двадцатом веке технические достижения. А ну-ка, расскажи.
– О чем?
– Ну, хотя бы о том, как мне, Ивану Грозному, построить такую же карету, как у тебя.
– «Жигули», что ли?
– Ну, хотя бы что-нибудь попроще. Мотоцикл.
– Это просто. Вот перед тобой машина, скопируй и поезжай.
– А что копировать-то? Я принципа не понимаю.
– Сперва нужен бензин, – ответил Ложкин. Он хотел доказать друзьям, что пришелец Вусц – недоразумение, и потому старался все объяснить доступно. – Ты заливаешь бензин в бак.
– Погоди. – Корнелий Иванович «Грозный» погладил несуществующую бороду. – А что такое бензин?
– Бензин?.. Нефть, знаешь?
– Знаю.
– Очисти ее…
– От чего?
– Как от чего? От мазута.
– Не понимаю! Щеткой, что ли, мне ее чистить?
– Для этого специальная промышленность есть… – Тут Ложкин осекся.
– А ты продолжай, – улыбнулся «царь». – Расскажи мне об этой промышленности. И заодно шинную индустрию опиши.
– Ну ладно, – решил тогда Ложкин, который не любил сдаваться на милость царей. – Я тебе лучше паровоз объясню.
– Ну как? – спросил Удалов у «Малюты Скуратова». – Послушаем про паровоз?
– Давай, – согласился придворный фаворит. – Только если не объяснит, придется его казнить.
– Паровоз движется по принципу сжимания пара, – сообщил Ложкин. – Там поршень ходит, и оттого крутятся колеса.
– Ах, как интересно! – сказал «царь». – И где же поршень ходит?
– Как где? В котле, разумеется.
– Слушай, – предложил «Малюта Скуратов», – может, его сразу казнить? А то время зря тратим.
Ложкин молчал. Вошел Мишутин.
– Не пойдет, – сказал он. – Точно тебе говорю, не пойдет твоя машина. Вызывай аварийку.
– Не может быть! – воскликнул космический гость. – Не губите меня! Может быть, вы пригласите специалистов из вашей столицы?
– Нет, – сказал Мишутин уверенно. – У нас гравитонов не производят. Это точно.
Ложкин проговорил:
– В паровозе два поршня. Пар на них по очереди давит.
– Мы тебя уже казнили, – объяснил ему Грубин. – Так что не беспокойся, не будет у Ивана Грозного своего паровоза.
Пришелец заплакал, не мог смириться с тем, что превратился в Робинзона Крузо, окруженного Пятницами.
Пошел мокрый снег и быстро покрыл густым слоем розовый космический корабль.
С тех пор прошло уже четыре месяца.
Пришелец Вусц, пока суд да дело, устроился счетоводом к Удалову в контору, освоил русский язык, с обязанностями справляется сносно, правда, звезд с неба не хватает. Хотел было он, по наущению Грубина, уехать в Вологду, поступить там в цирк лилипутом, но потом передумал: боязно отрываться от корабля – вдруг его найдут, прилетят за ним.
А корабль схож с громадным сугробом, даже со снежной горой. Дети катаются с него на санках.
Весной, если ничего до тех пор не случится, должен приехать из Архангельска Камаринский, большой друг Флора Мишутина, знаменитый механик. Если уж он не поможет, никто не поможет.
Сидели во дворе, играли в домино. Дело было летом, после дождя, в хорошую погоду. Облака, вытрясая воду, плыли над головой пышные и умиротворенные, лужи сохли быстро, от них поднимался невидимый пар, скоро идти ужинать, игра малость приелась, и пришло время побеседовать о разных вещах.
– Устал я сегодня чего-то, – сказал Василь Васильич, принюхиваясь к сложным ароматам, слетавшимся вниз, к игрокам, из двенадцати кухонь дома.
– Жарко было, – согласился Валентин Кац, размешал костяшки и спросил товарищей: – Еще одну «рыбу» забьем?
И в этот момент во двор вошел Корнелий Удалов. Был он потен, светлые волосики завились, штаны грязные, пиджак через плечо, в руках, вся в белых потеках, банка из-под белил. В ней болтается малярная кисть.
– Корнелий-то, – сказал Погосян, – Корнелий стал маляром, да?
– Дурачье, – сказал Удалов, покосился на свои окна, не наблюдает ли за ним жена его Ксения, и, поставив банку посреди двора, уселся на скамью. – История со мной случилась. Фантастическая.
– Всегда с тобой что-нибудь случается, – сказал Валентин. – Может, все-таки забьем еще одну «рыбу»?
– Что за история, а? – спросил Погосян.
Удалов, которому очень хотелось поговорить, сразу ответил:
– Дорогу на Грязнуху знаете? К санаторию?
– Ну.
– Там вот все и произошло. Не было сегодня дороги.
– Куда же она, болезная, делась?
– Даже не знаю, что на это ответить, – сказал Удалов. – Рано человечеству об этом знать.
– Ты, Корнелий, не крути, – обиделся Василь Васильич. – Ты всегда в истории попадаешь. И придаешь им космическое значение.
– Вот именно, что космическое. Не менее чем космическое.