Пришествие белого червя полностью

Маг Эваг, живший рядом с северным морем, заметил, что в середине лета происходит слишком много странных и несвоевременных чудес. Солнце в небе над My Таланом, ясном и бледном, как лед, почти не грело. По вечерам в зените над землей сверкало северное сияние, словно гобелен под потолком высокого зала богов. В этот год цветы маков были тусклыми, а анемоны в скрытых скалами долинах за домом Эвага почти совсем не выросли. Фрукты в его огороженном саду не дозревали, оставаясь бледными, с зеленой сердцевиной. Каждый день маг наблюдал, как птицы стаями летят с северных островов за My Таланом, а по ночам слышал их крики. Птицы летели на юг в совершенно неподходящий для перелета сезон.

Эвага крайне обеспокоили эти перемены, потому что даже его магия оказалась бессильной полностью объяснить их происхождение. Грубые рыбаки, жившие на берегу у подножия скалы, на которой стоял его дом, тоже не на шутку испугались. Изо дня в день летом они уплывали на своих рыбачьих лодках, сплетенных из ивовых прутьев и обтянутых лосиными шкурами, в море, забрасывали сети, но сети по большей части приносили только дохлую замерзшую рыбу, погибшую от слишком сильного холода. И это в то время, когда лето в самом разгаре! После этого лишь немногие могли питаться дарами моря.

На севере, среди арктических островов обычно плавали суда из Сернгота. Этим летом ветер и течение прибили к берегу галеру. Ее весла безжизненно повисли вдоль бортов, а руль бесцельно вращался. Прилив вынес ее на сушу и оставил на песке, среди рыбачьих лодок, у подножия той самой скалы, где возвышался дом Эвага. Рыбаки столпились перед галерой, рассматривая застывших за веслами гребцов. Лица и руки всех моряков были белыми, как у прокаженных, а зрачки широко открытых глаз странно побелели, сливаясь с белками глаз, бледных от ужаса, словно лед глубоких озер, в одно мгновение промерзших до дна.

Рыбакам очень не хотелось прикасаться к мертвым морякам. Они ворчали, решив, что на море обрушился злой рок, и все и вся, связанное с морем — проклято. Но Эваг, считая, что под лучами солнца тела мертвецов покраснеют и станут источником чумы, приказал рыбакам обложить галеру прибитыми к берегу бревнами и досками, и когда забор поднялся выше борта, скрыв из вида мертвых гребцов, он собственноручно поджег его.

Огонь взвился высоко в небо. От погребального костра повалил черный дым, словно штормовая туча, клубящаяся от ветра. Когда костер потух, тела гребцов по-прежнему сидели среди россыпи догорающих углей, а их руки все так же тянулись вперед, будто держась за весла, их пальцы не разжимались, но весла выпали из рук, превратившись в головни и пепел. Капитан галеры все еще навытяжку стоял на своем месте, а обгоревший штурвал лежал у его ног. Даже одежда на телах моряков сгорела, и теперь они казались мраморными статуями, возвышавшимися над деревянными углями. Огонь не оставил на их телах ни единого черного пятна.

Уверенные, что это плохое предзнаменование, рыбаки поразилась увиденному и быстро разбежались, попрятавшись за скалами. Однако маг Эваг подождал, пока головни остынут.

Угли быстро потемнели, но дым и в полдень, и после полудня все еще поднимался над ними. День уже клонился к вечеру, а они так и не остыли, не давая возможности магу пройти по ним. На закате Эваг принес несколько ведер морской воды и вылил их на золу и угли, чтобы подобраться к телам. После того, как дым и шипение утихли, он приблизился к матросам, но почувствовал такой сильный холод, что у него заболели руки и уши. Ледяной мороз внезапно проник под его меховую куртку. Подойдя вплотную к мертвецам, он прикоснулся к одному из них кончиком указательного пальца, и, несмотря на то, что маг в то же мгновение отдернул руку, его обожгло, словно огнем.

Эваг очень удивился. Он никогда еще не встречался с подобным колдовством, и в своих занятиях магией ему не попадалось ничего, что могло бы объяснить этот процесс.

Колдун вернулся домой поздно вечером и зажег у каждого окна и перед дверью камедь, которую не переносили северные демоны. После чего маг с особым вниманием прочитал рукописи Пнома, где приводились различные сильные заклинания против белых духов севера. Именно эти духи, как показалось Эвагу, наложили проклятие на команду галеры, и колдун никак не мог понять, что же они предпримут дальше.

Ближе к полуночи, несмотря на то, что в камине потрескивали сосновые и терпентинные поленья, смертельный холод начал заполнять воздух. Пальцы Эвага, переворачивавшие пергаментные листы, занемели, и он едва мог пошевелить ими. А холод постоянно усиливался, замедляя и леденя кровь. Маг чувствовал, что в лицо ему дохнул ледяной воздух. При этом тяжелые двери и надежно застекленные окна были плотно закрыты, а огонь в камине горел настолько ярко, что подбрасывать дрова в него не было нужды.