Нам еще несколько недель идти до того, как мы вступим на вражескую территорию. Верно, мы получили сведения насчет расположения вражеских сил, но верно и то, что мы не знаем, чего нам ожидать, когда мы покинем дружелюбные земли. Если мы собираемся сохранить инициативу, то враг должен как можно меньше знать о наших передвижениях, пока мы не появимся перед ним В таком случае первое дело — секретность, на чем я и настаивал во время совета в Вирокониуме[100]. И что же я вижу? Секретностью тут и не пахнет — эти головотяпы на часах того гляди выпустят из штаб-квартиры человека, которому там быть вообще не положено, да еще при таких обстоятельствах, которые только подозрительными и назовешь. Кто этот человек? Куда он шел?
Несомненно, ты считаешь меня чересчур придирчивым, но я видывал, как и более великие армии попадали в беду из-за меньшего. Предательство привело армию Ареобинда к поражению при Фасии[101]. Ареобинд не был Велизарием (вся Африка знала, что он получил назначение благодаря своей женитьбе на племяннице императора), но у него хватало блестящих офицеров. Мой старый товарищ Иоанн, сын Сисинниола[102], был среди тех, кто погиб при Фасии, а офицеры вроде него на дороге не валяются. Лучше уж заранее предостеречься, чем заранее вооружиться, ежели хочешь знать мое мнение. Скажу тебе, друг мой, что секретность здесь главное и исключений быть не должно. Этого человека надо взять под стражу и допросить, иначе я умываю руки.
Я понял основательность его доводов, хотя как можно было надеяться скрыть передвижения нашего неповоротливого войска, когда оно ползло по стране, гордо заявляя о своей цели направо и налево. Мне казалось, что это легче приказать, чем выполнить. К тому же надо было выбраться еще из этой заварухи. Возмущенные нашим долгим разговором на чужом языке, воины, сгрудившиеся вокруг нас, начали толкаться и обступать нас со всех сторон со все более злобным видом. Все громче слышались выкрики «Серый волк!», и шум улегся лишь тогда, когда я растолковал, что мы — то есть я, Руфин и задержанный — тотчас же пойдем к королю Мэлгону Высокому и изложим ему наше дело. Поскольку то, что я уходил с королем на рассвете, произвело на людей впечатление, стражники проложили нам дорогу через шумную толпу к королевскому жилью.
Его не было у себя. В конце концов мы нашли его вместе с Брохваэлем на лужайке за восточными воротами. Короли смотрели, как их сыновья Рин и Кинан вместе с моим другом Эльфином маб Гвиддно бросали дротики в цель. Молодые люди были весьма искусны в этом упражнении и радостно кричали, когда кто-нибудь из них делал удачный бросок. Возвращаясь на место, откуда бросали, они весело схватывались друг с другом от избытка сил и отваги. Короли весело смеялись, глядя на это, и в добром расположении духа выслушали тревожное дело, которое
Трибун начал с того, что жестко отсалютовал и сжато поведал о нарушении, которое он заметил. Заключил же свою речь решительным заявлением, которое ни один местный бритт не осмелился бы представить перед королем.
— Разве не было решено, о король, что в первую голову нужно позаботиться о секретности нашего похода? И все равно — я вижу, что часовые прямо у тебя в претории готовы выпустить из лагеря без разрешения какого-то подозрительного типа. Может, нам еще и долго идти до неприятеля, но если не ввести дисциплину, то, когда дело дойдет до маневров перед вражескими рядами, будет уже поздно. Позволь мне процитировать тебе слова моего великого командира Велизария: «Слухи, что рождаются вокруг лагеря, секрета не сохранят, поскольку они мало-помалу расходятся, пока не достигают ушей врага». Позволь мне также указать тебе, как это устроить, о король. Ты должен разослать своих эксплораторов, людей, хитрых по натуре и искусных в языках, чтобы они потолкались в харчевнях, на рынках и в прочих людных местах на территории противника. Не стоит думать, что такие меры недостойны великого короля — разве Фронтин не говорит нам, что сам Ганнибал взял множество городов в Италии, послав впереди своей армии шпионов, одетых как римляне и говорящих по-латыни? Твою армию должны сопровождать также люди, которые бдительно наблюдают за авангардом, — таких людей мы называем спекуляторами. Об их возвращении должно доносить как можно быстрее, чтобы протекторес доместики твоего штаба имели время приготовить данные разведки для рассмотрения командующих. Сделай так, и, думаю, мало что пойдет не должным образом.
Мэлгон слушал довольно учтиво. Он был в милостивом настроении, и, более того, я заметил, что он уважает профессиональный опыт этого солдата.
— Ты, несомненно, прав, о трибун, и мы этим займемся. Но пока мы по эту сторону Хаврен, мне кажется, что нам нечего остерегаться соглядатаев из Ллоэгра, да и вести о нашем передвижении тоже не могут достичь жилищ ивисов. Разве не так, брат мой Брохваэль?
Король Брохваэль усмехнулся. Выступающие клыки придавали его лицу злобное выражение, хотя он вовсе и не злился.
