Бальдарих и Зарраэль были уже там, они поднялись в другом месте. Состояние доспехов и пола вокруг них красноречиво свидетельствовало, насколько кровавым был их путь. Двое космодесантников спина к спине бились в закручивающемся водовороте здоровенных орков. Двуручный меч Черного Храмовника парил с легкостью ножа. Отрубленные руки и куски клыков отлетали от клинка и касались брони воина, словно уважительно целуя ее напоследок. Тем временем Зарраэль поставил сабатон на грудь здоровенного орка, чьи татуировки с кривой луной и тяжелая броня выдавали в нем вожака. Он стоял на коленях и выл, пока эвисцератор кромсал его шею, разбрасывая ошметки по коридору. Другой орк кинулся к космодесантнику справа, пытаясь подобраться из слепой зоны, со стороны, что была дальше от страшного оружия. Зарраэль обернулся — он был без шлема — посмотрел презрительным красным взглядом ангела и плюнул шипящим ядом из железы Бетчера, свалив здоровяка на расстоянии двадцати широких шагов.
Если бы Кьярвику довелось услышать об этой битве из чужих красноречивых уст, история была бы вдохновляющая. Два воина, поборники непохожих орденов, стояли плечом к плечу и истребляли целые полчища врагов Императора. Но он сам был свидетелем боя и не обладал, в отличие от скальдов, способностью закрывать глаза на то, как сильно презирали друг друга эти бойцы.
Они повернулись друг к другу спинами не из необходимости — просто таков был их выбор.
— Кажется, вы привлекли их внимание!
Рев болт-пистолета Кьярвика возвестил его прибытие на поле брани. После этого орки продержались недолго.
Они побежали к другому скоплению врагов, которые уже отступали по узкому проходу, подняв угловатые стабберы и двигаясь в сторону тяжелых пластальных ворот шлюза. Бальдарих и Зарраэль, отмахиваясь от пуль, врубались в арьергард с рвением безумцев и в этом были похожи друг на друга.
А люди еще называли Влка Фенрика дикими.
— Вон, еще идут. — Кьярвик прекратил погоню и укрылся за выщербленным клепаным блоком, который, видимо, был частью механизма шлюзовых ворот. Бальдарих и Зарраэль продолжали убивать. — Ждем остальных и нападаем вместе!
Орки в лязгающей броне хлынули из ворот, чтобы поддержать отступающих, а те в свою очередь вышли из-под прикрытия ржавых механизмов и толстых опор, уходящих под углом в стены сектора. Десяток зеленокожих с мощными торсами, обмотанными лентами патронов, протопали по верхним переходам, и Кьярвик прицелился выше.
Но по какой-то причине они не стреляли.
Они скандировали: «Горк! Морк! Горк! Морк!» — и колотили стволами ружей по поручню в такт топоту орочьих воинов внизу. Они орали все громче и топали все быстрее. «Горкаморкагоркаморка!» Кьярвик уже не мог различить отдельных чужаков. На его череп свалилась тяжесть, будто костяшки орочьих пальцев, вплетенные в его волосы, почувствовали тот же первобытный зов. Десны его болели, словно какая-то искажающая реальность сила давила на зубы.
Под металлический грохот мост дрогнул.
Когтистое чудовище немыслимых размеров с маслянистой кожей и перепончатыми лапами вползло в ворота, задело их и выгнуло так, что Кьярвик сомневался, что они когда-либо смогут снова закрыться. Оно было размером с танк «Гибельный клинок», и идущие рядом с ним шагатели в аляповато раскрашенной броне выглядели смехотворно маленькими. Ряды пилообразных зубов блестели в тусклом отраженном зеленом свете огромного полумесяца пасти. Два ряда неровных зубцов шли по темной жирной спине. Орк в устрашающей клепаной кожаной сбруе, вооруженный трехрогим посохом, обвитым медной проволокой, упер обшитые костяными пластинами сапоги в зубцы из обоих рядов и в трансе размахивал своим оружием.
Сбруя его была размалевана странными кручеными линиями, а лицо и руки покрыты ветвящимися татуировками, продолжающими эти непонятные орнаменты. Он что-то прорычал, и тут же подул ветер, на котором задергались и заблестели его многочисленные стальные украшения. Мостик, разделявший Кьярвика и его двоих братьев, выгнулся, закачался, кипящая морская вода хлынула из трещины. Исполинская амфибия впилась когтями в истерзанный металл и издала влажный гулкий рев. Зеленые разряды энергии заметались по шипастому ошейнику, словно живые.
Кьярвик обнажил клыки.
Он — Ворон Бури. Неудачливый. В этом он всегда мог быть уверен.
Эйдолика — «Альказар Астра»
КЧ 7, 00:55:37
Тирис вышел из казенника орудия «Буря пустоты», спрыгнул и бесшумно приземлился на корточки. Металлические мостки дрогнули. Сестра Безмолвия — она так и не назвала своего имени, а Тирис не спросил — сидела, прислонившись спиной к ящику с боеприпасами. Клинок ее был отключен. Она подняла палец к латному горжету, закрывавшему рот.
