— Прости, — повторяю я, выдергивая клинок из бездыханного тела. — У-меня-слишком-мало-времени.
Бросаюсь к первой двери. Резким движением отодвигаю задвижку на уровне глаз: заглядываю в камеру через узкую щель. Пусто.
Вторая дверь, третья… Десятая… Двадцатая. Опрометью бросаюсь обратно к каменной лестнице.
«Черт! Нужно подняться на этаж выше!» — бьется в голове мысль, заставляющая позабыть об осторожности.
Снова дверь камеры. Снова задвижка. Пусто… Пусто. Пусто!
Я в ярости пинаю железную дверь и бросаюсь еще выше.
Здесь уже кто-то поработал: стражники аккуратно уложены в уголке голова к голове.
— Эд, ну ты и педант, — непроизвольно растягиваются мои губы в усмешке.
Последний этаж тюремного отсека. И если он не здесь, то все это вновь было зря.
Повторяю отработанные на двух предыдущих этажах действия: отодвинуть задвижку, заглянуть, выругаться, ринуться к следующей двери.
Осталась лишь пара камер: «Неужели снова провал?»
С замиранием сердца заглядываю внутрь…
— Арис Лайн-Этор?
Старик, проснувшись, резко уселся на своем жестком топчане.
— Да, я, — хрипловато отозвался узник. — А ты кто такой?
— Пап… — голос вибрирует от волнения. — Это я. Велор.
Не ответ, а скорее, дрожащий детский лепет.
Пару секунд старик с ошалелым видом молча пялится на меня.
— Ах-ха-хааа! — повалился безумный обратно на лежак. Его длинные волосы, собранные в аккуратную косу, змеей расстелились по подушке. — Аа-ха-ха! Ха-ха-хаа!
Пока старик веселится, я ковыряю отмычкой в замке. Руки дрожат и совершенно меня не слушаются. Но едва я отворил дверь, смех узника оборвался. Мужчина тут же поднялся на ноги и утер ладонями заслезившиеся глаза.
— Сын… Я знал, что когда-нибудь вы придете за мной! Всегда знал!
* * *Мои глаза распахнулись сами собой. Страшный, гулкий звон, доносящийся с улицы, прервал мой и без того тревожный сон.
От испугу в одночасье вскочив с постели, я, запутавшись в простыни ногами, упала прямо на пол. Попыталась встать, но, наступив на подол платья, снова оказалась на полу.
— Да чтоб тебя, — впотьмах принялась ругаться я, потирая саднящий от ушиба подбородок.
Вернув себе наконец вертикальное положение, я выскочила в коридор. Не преминув поплотнее завернуться в ту самую злосчастную простынь по самое горло, чтобы никто не догадался, что вчера я ни с того ни с сего уснула в одежде.
— Что произошло? — поглядела я на перепуганную Офелию, выглядывающую из комнаты дочери.
— Не знаю, — растерянно отозвалась она. — Юджин! Почему звонят? — схватила женщина парня, под руку. — Что случилось?
— Не сейчас, мама! — раздраженно воскликнул тот, отчаянно сражаясь с камзолом. — Мне нужно идти!
Госпожа Роджи отпустила сына и все с теми же тревогой и непониманием уставилась на мужа, только поднявшегося с первого этажа.
Юджин тем временем, что-то бубня себе под нос, почти кубарем скатился по лестнице и был таков.
— Успокойтесь, — строго проговорил господин Роджи, обращаясь ко мне и своей жене. — Это не военный набат, так что опасаться нечего. Возвращайтесь в спальни.
Послушно вернувшись к себе, я вновь, не раздеваясь, улеглась обратно в прохладную постель и принялась бездумно таращиться в потолок.
— Проклятые колокола! — сердито брыкнула я одеяло.
