Вот и пришло время десерта. От нетерпения у меня дрожали руки. Жажда, притупленная выплесками адреналина от близости жертвы, возвратилась с новой силой. Нет, пожалуй, я не убью его сразу. Уже представляя удивленное и испуганное лицо этого пижона, когда я разбужу его ударом ножей в ноги, тихонечко открыл дверь.
Я даже успел увидеть его, даже успел мысленно помянуть всем известную маму и немного дернуться в сторону, и только поэтому арбалетный болт попал мне не в сердце, а в правую сторону груди, что там за органы не знаю — я не анатом, но больно было чертовски.
***
Господин Дерзек ла Плаж де Пристол всего полчаса назад вернулся со званого вечера, который сегодня устраивала госпожа Ламиса ла Хук де Ур. Он разделся и лег в кровать.
— Все-таки надо было позвать с собой эту столичную штучку, Сариту, — подумал он, устраиваясь поудобнее, — не должна была она мне отказать. Тогда бы сейчас не пришлось лежать одному. Да и кроме нее на этом вечере хватало женщин. Подходи и бери любую — поразвлечься с ним мало кто отказывался, не урод какой-нибудь, а молод и красив. А нравы в знатном обществе свободные, не то что у смердов. Дерзек несколько раз пытался поразвлечься с особо понравившимися ему смердками, но те почему-то почти всегда отказывались, как будто он предлагал им что-то страшное. Приходилось, иной раз, силой брать. Так сопротивлялись как дикие кошки, хорошо хоть охранники помогали держать, а то бы могли и лицо все исцарапать. А ведь он и ноготков им предлагал немало. Странные все-таки эти смерды, убудет чтоль с них?
Господин ла Плаж уже почти уснул, как услышал какой-то странный шум на первом этаже.
— Опять, наверно, эти тупые охранники между собой передрались, — зло сплюнул молодой человек.
Шум быстро стих, однако какое-то смутное беспокойство все равно терзало Дерзека. Он уже хотел продолжить свои попытки заснуть, как шум раздался уже на втором этаже.
— Береженого свои боги берегут, а чужие не трогают, — подумал де Пристол и снял весящий на стене арбалет.
Это была чрезвычайно мощная машинка, а стрелять из него можно было даже одной рукой — настолько он миниатюрный. Старая техника, таких уже не делают — секрет изготовления потерян. Достался арбалет ему от деда, его можно было держать заряженным хоть вечно, и тетива не ослабнет. Заряжался малыш одним движением рычага, находящегося сбоку. Хитрый механизм давал возможность легко взвести его даже ребенку, следовало только несколько раз с силой дернуть рычаг. На зарядку оружия Дерзек не потратил и полминуты.
Молодой человек не сводил взгляда с двери. Дерзек словно загипнотизированный смотрел, как она медленно открывается. Спохватился де Пристол только тогда, когда дверь полностью распахнулась, и в проеме появился силуэт человека. Раздался звук спускаемой тетивы — никогда к нему никто не заходил без стука. Болт прошил человека насквозь и воткнулся в стену где-то в коридоре. Незнакомец пошатнулся, сделал шаг наад и упал в коридоре. Да… древние мастера знали свое дело, арбалет был изготовлен так, что с ним не страшно было выйти и против латника, а прошить незащищенное доспехами тело ему все равно, что продырявить лист бумаги.
— Посмотрим, что за незваный гость ко мне явился, — проговорил сам себе Дерзек и, взяв со столика рядом с кроватью свечку и огниво, двинулся к выходу.
Осветив коридор зажженной по дороге свечой, парень увидел неподвижно лежащее тело. Мертвец был одет в плащ, в котором обычно ходят крестьяне, лицо незваного гостя скрывал надвинутый до самых глаз капюшон. Неподалеку от тела лежали два ножа. Руки де Пристола затряслись, он же был на полшага от смерти. Этот гад пришел, чтобы его убить. Но кто он?
Дерзек присел над трупом и отодвинул капюшон: лицо человека было замотанно какой-то тряпкой по самые глаза. Сдвинув тряпку до шеи, ла Плаж в недоумении уставился на физиономию недавно встреченного им в парке смерда. Удивлению его не было предела. Де Пристол сам видел, как этому недоумку проткнули обе ноги. Как он мог попасть сюда? Может, просто похож? Он начал всматриваться внимательней, и тут глаза мертвеца распахнулись. Такого ужаса господину Дерзеку ла Плаж де Пристолу не приходилось испытывать никогда: через красные зрачки широко открытых глаз на него смотрел сам нижний мир.
