— По-моему, это неправильно, — объявила Мария.
— Вообще очень мало что правильно, — сказал Хорнблауэр рассеянно. Он пролистывал «Военно-морскую Хронику» с конца, откуда начал. Вот Плимутский отчет, а вот и то, что он искал.
«Вернулся Его Величества шлюп „Отчаянный“ под временной мачтой, от Ла-Маншского флота. Капитан Горацио Хорнблауэр немедленно высадился на берег с депешами». Потом шла «Юридическая информация», «Военно-морские трибуналы», «Ежемесячный регистр событий на флоте», «Флотские дебаты в имперском парламенте», а потом, между «Дебатами» и «Поэзией» — письма из «Вестника». Здесь Хорнблауэр нашел для себя интересное. Сначала, в кавычках, шло название.
Дальше шло письмо Корнваллиса.
Честь имею, с глубочайшим уважением
Потом шел отчет Чамберса. «Наяда» перехватила «Клоринду» у Молэна и за сорок минут взяла в плен. Очевидно, другой французский фрегат, вышедший вместе с транспортными судами, ускользнул через Ра дю Фур и пойман не был.
Вот наконец-то и его собственный отчет. Хорнблауэр почувствовал прилив волнения, которое испытывал всякий раз, видя свои слова в печати. Он по-новому изучил их, и, нехотя, остался доволен. Просто и без прикрас излагались голые факты: как три транспортных судна сели на мель в Гуле, и как, атакуя четвертый, «Отчаянный» вступил в бой с французским фрегатом и потерял фок-мачту. Ни слова о том, что он спас Ирландию от вторжения, полфразы о темноте, снеге и навигационных опасностях, но те, кто может понять, поймут.
Письмо Смита с «Дориды» тоже было лаконичным. После встречи с «Отчаянным» он взял курс на Брест и нашел французский фрегат, вооруженный en flute, на мели возле Трэпье. Береговые лодки снимали с него солдат. Под огнем батарей Смит послал свои шлюпки, и они подожгли фрегат.
— В этой «Хронике» тебя еще кое-что может заинтересовать, дорогая, — сказал Хорнблауэр. Он протянул ей журнал, пальцем показывая, где читать.
— Еще одно твое письмо, дорогой! — воскликнула Мария. — Как ты должен радоваться! Она быстро прочла письмо.
— У меня не было времени прочесть его прежде, — сказала она. — Маленький Горацио так капризничал. И… и… я никогда не понимаю этих писем, дорогой. Я надеюсь, ты гордишься тем, что ты сделал. То есть я в этом уверена, конечно.
К счастью, в этот момент маленький Горацио снова поднял крик, и Хорнблауэру не пришлось отвечать. Мария успокоила ребенка и продолжила:
— Все торговцы к завтрашнему дню прочтут и будут говорить со мной об этом.
Открылась дверь и вошла миссис Мейсон, стуча башмаками на толстой деревянной подошве. На ее шали блестели капли дождя. Пока она снимала верхнюю одежду, они с Хорнблауэром обменялись приветствиями.
— Дай мне ребенка, — сказала миссис Мейсон дочери.
— У Горри еще одно письмо напечатали в «Хронике», — попробовала отвлечь ее Мария.
— Правда?
Миссис Мейсон села у огня напротив Хорнблауэра и принялась изучать страницу куда тщательнее, чем Мария, понимая, впрочем, возможно, еще меньше.
— Адмирал пишет, что ваше поведение «заслуживает всяческого одобрения», — сказала она, поднимая голову.
— Да.
— Тогда почему он не сделает вас настоящим капитаном?
— Он не вправе этого сделать, — сказал Хорнблауэр. — И я сомневаюсь, что сделал бы в любом случае.
— Разве адмирал не может назначать капитанов?
— Только не у английского побережья.
Божественным правом производить повышения свободно пользовались адмиралы вдалеке от Англии, но оно не распространялось на главнокомандующего здесь, где можно обратиться в Адмиралтейство.
— А как насчет призовых денег?
— «Отчаянному» ничего не положено.
— Но эта… как ее… «Клоринда» была захвачена?
— Да, миссис Мейсон. Но призовые деньги распределяются только между теми, кто был в пределах видимости. За исключением флаг-офицеров.
— А вы не флаг-офицер?
