– А вызвал я вас товарищи офицеры, чтобы поставить конкретную боевую задачу… – командир полка оглянулся на Илью и продолжил. – Все вы знаете, что в техническо-эксплуатационной части сейчас срочно дооборудуется один из «ТУ-160» с целью увеличения дальности полета. Должен вам сообщить, что это только половина правды. На самом деле эта машина должна выполнить важное боевое задание, с которого она уже не вернется. Возможно, экипаж не вернется тоже. Суть задания я вам сообщить не имею права. Могу сказать только то, что оно крайне важно для безопасности нашей страны. Учитывая, что высокий риск задания, а так же некоторую его… специфичность, я хочу задать вопрос: готовы ли вы товарищи офицеры, выполнить приказ? Неволить никого не могу, не имею права. Мне нужны только добровольцы.
В кабинете повисла тишина. Подполковник повернул голову к своему «брату» и тот тут же дернул плечом:
– Что ты на меня смотришь? Мне терять нечего. Это у тебя жена и дети.
– Скажите, товарищ полковник, а тем, кто выживет, звездочку дадут? – поинтересовался молодой капитан.
– Сюда или сюда? – показал Илья сперва себе на погон, а потом на грудь.
– А две можно?
– Почетную грамоту обещаю точно, – кивнул Полударин.
– А отпуск летом?
– Если вы намерены лететь, капитан, – не удержался Ралусин, – просите лучше зиму. Лета вам больше не захочется.
– Хорошая перспектива, – встрепенулся капитан. – Тогда я точно согласен. А ты, Алим, как, останешься? Помянешь потом про нас за кружкой чая, похвастаешься службой в героическом экипаже.
– Я что, не человек?! – возмутился тот. – Я тоже полечу!
– Вы уверены, лейтенант Гузафаров? – почему-то именно его переспросил подполковник.
– Так точно, командир! Я без вас не останусь!
– Товарищ полковник, – повернувшись к Полударину, официально доложил командир ракетоносца, – экипаж готов к выполнению приказа в полном составе.
– Отлично, Александр Евгеньевич, – кивнул командир полка и опять оглянулся на Ралусина: – Что теперь?
– В штабе есть гражданская одежда? – подошел к столу Илья. – Нам нужно сфотографировать всех членов экипажа на загранпаспорта. Прошу так же всех записать свои паспортные данные, чтобы заучивать ложные сведения не пришлось. На вопросы о цели полета я отвечу в воздухе.
– А вы что, товарищ майор, собираетесь лететь с нами? – удивился командир экипажа.
– Разумеется, – кивнул Илья. – Не могу же я отправить людей на смерть, а сам остаться на земле?
– Умеете вы настроение повысить, товарищ майор! – саркастически отметил молодой капитан.
– Ну, вас-то я могу порадовать, – улыбнулся в ответ Ралусин. – Захватите с собой плавки, пригодятся.
– Акул на живца ловить собираетесь? – моментально отреагировал офицер. – Или крокодилов?
– Узнаете завтра в воздухе, – пресек препирательства командир полка. – Никто не передумал? Тогда берите бумагу и записывайте свои данные.
В свете двух прожекторов остроносый белоснежный «ТУ-160», замерший на заиндевевшей бетонке перед ангаром выглядел бледным альбиносом. Хоть и не много места занимают на крыльях и хвостовом оперении алые звезды, но их отсутствие резало своей непривычностью. Словно человеческое лицо, на котором вместо глаз розовеет молодая детская кожа.
– Боже мой, во что я ввязался, – покачал головой Горин, скидывая на землю рюкзак, и холодный зимний ветер тут же намел возле брезентового шарика небольшой сугроб.
– Александр Лукич, а плита на нем исправна? – поинтересовался Кимицко у спускающегося по трапу из кабины техника.
– Все у тебя одно на уме, Руслан, – покачал головой тот, поднимая меховой воротник ватника. – Лучше бы про двигатели спросил.
– А что с двигателями?
– В порядке все с двигателями.
– А плита?
– Исправна плита, баламут.
– Ну, тогда не пропадем… – штурман-оператор первым полез в кабину, перехватив оба полиэтиленовых мешка с продуктами в одну руку. Следом двинулся командир ракетоносца, за ним остальные летчики.
Илья пока остался на промороженном суровой русской зимой бетоне. И хотя между ног струились потоки мелкого снега, заметающегося за ботинки, проскакивающие под штанины брюк, в лицо била холодная ледяная крупка, ощущать под ногами твердую, надежную землю казалось сейчас невероятным счастьем. Ралусин попытался представить себе, что в десяти тысячах километрах южнее сейчас плещутся теплые волны, палит обжигающее солнце, порхают летучие рыбы – и не смог. Здесь, в глубокой ночи, среди высоких сугробов это казалось чем-то вроде сказки про марсианские каналы.
Бывший пограничник почувствовал, как ноги начинают затягиваться предательским онемением, тут же запрыгал на одном месте, похлопал одним ботинком о другой.
Экипаж начал выбираться обратно на взлетку. Ралусин, помахивая для согрева руками, направился к ним.
– Товарищи офицеры! Штормовки, джинсы гражданские рубашки с собой взяли?
– Товарищ майор, товарищ майор, – замахал руками молодой капитан. – Я правки-то взял, а ласты забыл. Что теперь будет?
