И вот 5 мая Агостина пустилась в путь в сопровождении родителей. Поездка принесла ей много радости. Впервые в жизни она путешествовала на поезде и теплоходе! Все окружали ее вниманием, дарили сладости…
Но в Лурде Агостину охватила паника. На улицах полно больных и калек, витрины заставлены статуэтками, да еще медсестры в голубых вуалетках. Она не может взять в толк: зачем ее сюда привезли? Не бросят ли ее с этими калеками? Когда ее привезли к источнику, она сначала отказалась окунаться, но в конце концов поддалась на уговоры. Едва коснувшись ледяной воды — температура в источниках не превышает двенадцати градусов, — Агостина закричала. Она оставалась в воде не больше минуты. Вернувшись в Патерно, девочка так и не поправилась. Она весила не более семнадцати килограммов. С каждым днем гангрена только распространялась. В июне ей оставалось жить каких-нибудь пару недель. Мать уже сшила ей погребальную одежду.
5 августа в восемь часов вечера Агостина впала в кому. Кровь перестала поступать в мозг, наступило кислородное голодание. София срочно вызвала врача. Когда же он приехал, то был потрясен: Агостина стояла на ногах, держась за дверной косяк. Она сама смогла дойти до кухни и уже не выглядела такой бледной и изможденной.
Доктор осмотрел ее. Вне всякого сомнения, пораженная гангреной площадь сократилась. В последующие дни девочку обследовали в Катании. Диагноз не изменился. Агостина выздоравливала. Раны на ногах стали заживать. За одну ночь без всякого лечения девочка исцелилась от смертельного недуга!
Все жители Патерно знают эту историю. Новость о чудесном исцелении разнеслась по городу, как колокольный звон. Сейчас это чудо обсуждают уже в Катании, а тем временем оно становится достоянием всей итальянской прессы.
Тем не менее монсеньор Паоло Кореи, архиепископ Катании, на пресс-конференции высказался очень сдержанно: «Мы радуемся выздоровлению Агостины. Это прекрасное свидетельство надежды и веры. Но понадобится немало времени, прежде чем Римская церковь признает это исцеление чудом…»
Агостина вернулась к обычной жизни. В начале сентября, как и все ее сверстники, она пошла в школу. Но никто не забыл, что на ней лежит отпечаток пережитого ею чудесного выздоровления. И католики, и неверующие не станут отрицать, что исцеление произошло всего через несколько недель после паломничества в Лурд. Даже закоренелые скептики не могут не считаться с этим.
Я снова закурил и стал просматривать фотографии. Агостина одиннадцати с половиной лет, на больничной койке. Она же в инвалидном кресле в сопровождении Патернского комитета солидарности. Агостина в Лурде в длинной веренице калек…
Что ж, в самом деле медсестра сослужила добрую службу газете «Ора». В двенадцать лет она чудом исцелилась, а в тридцать стала убийцей: банальной эту историю не назовешь. Глубоко затянувшись, я задумался. За противоречивыми фактами чувствовалась скрытая логика. Не может быть, чтобы два столь противоположных события случайно произошли с одним и тем же человеком. Я взял следующий конверт: апрель 1996 года.
ЧУДЕСНОЕ ИСЦЕЛЕНИЕ АГОСТИНЫ НАКОНЕЦ ПРИЗНАНО ЦЕРКОВЬЮ!
Этой новости мы ждали целых двенадцать лет. Никто в Сицилии не забыл историю Агостины Джедды, которая вскоре после паломничества в Лурд за одну ночь излечилась от смертельной гангрены. Ни один житель Катании не сомневался, что это чудо, но Католическая церковь проявила сдержанность. Монсеньор Кореи, архиепископ Катании, сразу же заявил: «Мы вынуждены быть очень осторожны. Церковь не желает подавать верующим ложную надежду. О чисто медицинских вопросах Церковь судить неправомочна. Чтобы высказать окончательное мнение, мы должны обратиться к другим специалистам, чьи исследования могут продолжаться годы».
Понадобилось двенадцать лет, чтобы комитет международных экспертов, а затем комиссия Ватикана наконец признали исцеление Агостины Джедды чудом. Прежде всего выздоровление было подтверждено не только больницей Катании, но и Лурдским бюро медицинских освидетельствований.
Доктор Бухольц, глава Лурдского бюро, заявил: «Прежде чем утверждать, что совершилось «внезапное и необъяснимое исцеление», мы обязаны убедиться в том, что болезнь действительно была неизлечима и лечение не проводилось. Если же больной подает признаки выздоровления, мы выжидаем несколько лет, чтобы убедиться, что он действительно исцелился. И лишь тогда в сотрудничестве с Церковью мы передаем историю болезни в Международный медицинский комитет, в который входит около тридцати врачей, невропатологов, психиатров разных национальностей, католиков или неверующих. После долгих исследований эти специалисты подтверждают или опровергают необъяснимую природу исцеления».
