— Вам следует дождаться конца службы.
— Ну а где же все-таки находится его резиденция?
— На вершине холма, немного выше.
— Я его там и подожду.
— Идите к парку и прямо у входа увидите указатель. Я передам ему, что вы его ждете.
Я снова пустился в путь. Серое небо отражалось в мокром асфальте, вспыхивавшем резкими бликами. В этих унылых улицах с теснящимися друг к другу гранитными фасадами было что-то до боли печальное и вместе с тем сильное, несокрушимое.
Я дошел до ограды парка, уже зная, что у меня не хватит терпения ждать здесь. Сбегаю-ка я быстро в Бюро медицинских освидетельствований. Пройдя через парк, я обнаружил резиденцию епископа, размеры которой говорили сами за себя.
Я вошел в вестибюль. Оштукатуренные стены, большое распятие напротив входа, деревянная скамья. Я сел и зажег сигарету.
В глубине коридора хлопнула дверь.
Появился священник, орущий в мобильный телефон:
— Мои эксперты прибудут через два часа. Я иду за картой пациента сам, потому что вы не потрудились прислать ее нам. Ведь Бюро сегодня открыто?
Я посторонился, чтобы дать ему пройти. В ту же секунду я понял, что он говорил о Бюро медицинских освидетельствований. Я вышел вслед за ним и окликнул его, когда он закрывал мобильник.
Мужчина посмотрел на меня враждебно. Казалось, он только что сошел со страниц одного из романов Бернаноса. Щеки ввалились, глаза фанатика, сутана заношена до блеска. Я спросил, действительно ли Бюро сегодня открыто. Он подтвердил. Я добавил:
— Вы ведь туда и идете, не правда ли? Мне тоже надо бы к ним попасть.
Он смерил меня неприязненным взглядом:
— Кто вы?
— Я полицейский. Меня интересует одно зарегистрированное чудо.
— Какое?
— Агостина Джедда. Август восемьдесят четвертого года.
— Вы не найдете никого, с кем можно поговорить об Агостине.
— А я надеялся найти ее карту, расспросить монсеньора Перье и врача, который вел это дело.
На лице священника появилась усмешка. Под кожей заиграли желваки.
— Никто не скажет вам самого главного.
— Даже вы?
Мужчина подошел ближе. От его сутаны пахнуло сыростью:
— Сатана. Агостину спас Сатана.
Еще один любитель дьявольщины. Как раз то, что мне нужно. Я сказал иронически:
— Дьявол в Лурде? Не правда ли, это похоже на конфликт интересов?
Священник медленно покачал головой. В его презрительной улыбке засквозила растерянность:
— Вовсе нет. Дьявол приходит сюда, чтобы вербовать. Слабость и отчаяние — его любимая почва, а Лурд — рынок чудес. Люди здесь готовы верить во что угодно.
— Кто вел дело Агостины?
— Доктор Пьер Бухольц.
— Он все еще работает в Бюро?
— Нет, он на пенсии. Его «ушли» на пенсию.
— Почему?
— Для полицейского вы не очень-то сообразительны. Он был нежелательным свидетелем, понимаете? Он стал мешать.
— Где его можно найти?
— На дороге между Лурдом и Тарбом. Езжайте по шоссе D пятьсот семь. Большой черный деревянный дом на подъезде к деревне Мирель.
— Спасибо.
Я стал обходить его, и он схватил меня за рукав:
— Будьте осторожны. Вы не один на этом пути.
— Что вы хотите сказать?
— Они тоже сюда едут.
— Кто?
— Они ищут воскрешенных дьяволом. Вы даже не представляете, насколько они опасны. У них свои установки, они выполняют приказ.
— Кто ищет? Кто выполняет приказ?
— В армии Тьмы множество отрядов. У каждого из них своя миссия.
— Какая миссия?
— Они должны внимать его слову. У них нет книги. Понимаете?
— Ничего не понимаю. О ком и о чем вы говорите, черт возьми?
В его взгляде появилась жалость:
— Вы в абсолютном неведении. Вы продвигаетесь на ощупь, как слепой.
Этот ворон начинал действовать мне на нервы.
— Спасибо, вы меня очень воодушевили.
— Бросьте все это. Вы ходите по их территории!
С этими словами он метнулся мимо меня по тропинке и нырнул в тень деревьев. Несколько секунд я стоял, наблюдая, как его сероватая сутана скрывается из виду. Я не понял предостережения, но был уверен в одном: сам того не зная, незнакомец говорил о моих убийцах.
Людях, которые тоже искали «лишенных света» и были готовы прикончить любого конкурента.
Священник не обманул.
На подъезде к деревне Мирель я действительно увидел черный деревянный дом.
Стоявший чуть поодаль от дороги у подножия покрытых скудной растительностью холмов, он очень гармонировал с мрачным фоном. Его окружали голые деревья и бурые поля.
Подойдя к воротам, я позвонил в колокольчик. В саду залаяла собака, потом наступила тишина. Дощатая изгородь была выше моего роста, и мне ничего не было видно. Я уже почти смирился с тем, что в доме никого нет, как вдруг услышал скрип стеклянной двери.
Шорох шагов по гальке, собачье дыхание. Ворота открылись. Я сразу же догадался, что доктор Пьер Бухольц возглавит список психов, которых я встречал до сих пор. Высокий, мощный, в пестром пиджаке с кожаными заплатами на локтях и черных шерстяных брюках шестидесятилетний мужчина с залысинами на высоком лбу, придававшем ему сходство с серым валуном, и окладистой бородкой, напоминавшей строгий ошейник. На морщинистом лице выделялись пронзительные, блестящие, сумасшедшие глаза. Глаза инквизитора, наблюдающие за потрескивающим костром.
— Что вам нужно? — гаркнул он.
