Третья кабинка. Выходя из нее, я думал, что моя идея была абсурдной. Но, толкнув следующую Дверь, я остолбенел. Между двумя трубами чьей-то неловкой рукой было нацарапано:
МАНОН СИМОНИС, ЗА ТОБОЙ ГОНИТСЯ ДЬЯВОЛ!
Такого я не ожидал. Я надеялся найти хотя бы имя, намек. Я бегом пересек площадку и поднялся на второй этаж. Директриса была в своем кабинете.
— Вы меня за дурака держите?
Она так и подскочила. С опрыскивателем в руках она ухаживала за комнатными растениями.
— Я только что был в туалете во дворе. Там на стене написано имя Манон Симонис.
— Написано? В туалете?
— Почему вы мне солгали?
— Представьте себе, вот уже десять лет я прошу выделить средства на ремонт этих…
— К чему эта ложь?
— Я… Мне позвонили. И предупредили о вашем приходе.
— Кто?
— Жандарм. Сначала я не поняла, но он сказал, что придет полицейский высокого роста и будет спрашивать о Манон. Он велел мне отослать вас как можно решительнее и без разговоров.
Такой ответ меня успокоил. Сарразен, как я и предполагал, предупреждал мои действия.
— Садитесь, — приказал я. — Я отниму у вас всего несколько минут.
— Мне надо полить цветы. Я могу отвечать стоя.
— Я не осуждаю капитана Сарразена, — сказал я. — Дело Симонис — деликатное дело.
— Вы приехали из Парижа?
Я чувствовал, что она готова поверить тем небылицам, которые я уже испробовал на Марилине Розариас.
— К нам обращаются, если расследование приобретает религиозный оттенок. Секты, ритуальные убийства. Обычные следователи не любят, когда мы вмешиваемся в их работу. У нас свои методы.
— Понимаю. Так Сильви Симонис была убита? Это официальное заключение?
— Ее гибель привлекла внимание к первому расследованию, — уклонился я от прямого ответа. — Когда Манон здесь училась, вы уже руководили этой школой?
Мадам Бон нажала на ручку опрыскивателя и выпустила целое облако водяных брызг. Я повторил свой вопрос.
— В то время я работала здесь простой учительницей, — сказала она. — Манон даже училась в моем классе.
— Какой она была?
— Живой, озорной. Даже слишком. Ее характер никак не сочетался с ангельским личиком.
— А я считал, что это была застенчивая, замкнутая девочка.
— Так все думали. А на самом деле она была легкомысленной. Всегда готова выкинуть шалость. Иногда даже опасную.
— Вы говорите — опасную?
— Она не знала удержу. Настоящая сорвиголова.
Такое откровение меняло всю картину похищения.
— Она могла пойти с незнакомым человеком?
— Этого я не говорила. Вместе с тем она была пугливой.
— Как бы вы охарактеризовали ее отношения с Тома Лонгини?
— Они были неразлучны.
— Но ведь он был старше ее на пять лет!
— Дети из начальной школы и коллежа играли в одном дворе. А потом они встречались на игровой площадке в Короле.
— Следователи считали, что в тот вечер Манон могла уйти только с Тома. Вы с этим согласны?
Она замялась, потом снова принялась за опрыскивание. От растений поднимался запах влажной земли, одновременно свежий и зловещий. Я подумал о кладбищенской земле, в которую когда-нибудь ляжет каждый из нас.
— Они были не разлей вода, что правда, то правда. С Тома Манон пошла бы без колебаний.
— Вы придерживаетесь этой гипотезы?
— Они могли пойти на очистные сооружения, затеять игру, которая плохо кончилась…
Я должен найти этого Тома Лонгини во что бы то ни стало!
— Если предположить несчастный случай, — продолжал я, — то как объяснить анонимные угрозы?
— Может, совпадение. У Сильви Симонис было много врагов. Только к чему ворошить все это четырнадцать лет спустя?
— А здесь, в школе, вы не получали странных звонков?
— Да, однажды. Звонил мужчина. И сказал, что у него самый большой в мире член и он мне его засунет глубже некуда.
Я чуть язык не проглотил: мадам Бон произнесла это совершенно нейтральным тоном. И добавила с явным разочарованием:
— Но что-то он не торопится.
Я опешил. Она взглянула на меня исподтишка и улыбнулась:
— Простите меня. Это была шутка.
Я сменил тему:
— Вы знаете «дом с часами»?
— Конечно. Сильви тогда туда только переехала.
— А вам известна его история? Легенда, которую о нем рассказывают?
— Да, как и всем.
— В школьном туалете на стене вырезана надпись: «Манон Симонис, за тобой гонится дьявол!» Как вы считаете, почему?
— Среди учеников ходили слухи.
— Какого рода?
— Поговаривали, что дьявол преследует Манон.
— Какой дьявол?
— Понятия не имею.
— А почему так говорили?
— Детские россказни. Не знаю, ни с чего это началось, ни что это значило.
Она сконфуженно улыбнулась. Я догадался, что эта женщина, как и все, кто так или иначе сталкивался с Манон, жила с постоянным чувством вины. Можно ли было предотвратить убийство? Избежать его? Она прошептала:
— Задним числом судить легко, не так ли?
Я вспомнил коттедж «Сирень» и допущенную мною ошибку, которая стоила жизни двум девочкам, а третью сделала сиротой. Но в жизни, полной событий, нет места сожалениям. И вместо того чтобы по-христиански выразить ей сочувствие, я просто поблагодарил ее и удалился.
На лестнице я первым делом проверил автоответчик мобильного. Ни одного сообщения. Чем там занимаются Фуко, Свендсен и Счетчик? О чем они только думают?
