Экзотика, незнакомые языки играли роль фильтров, дополнительных преград. Невозможно влюбиться в женщину, когда ты не можешь разобрать даже ее имени. Так я удовлетворял свои прихоти, требовал их исполнения от своих партнерш, пряча свое сердце под некой гнусной оболочкой.
Но удовлетворение длилось недолго. Я отверг любовь, но она от меня не отказалась. Когда после мерзкого сеанса секса ко мне возвращалась ясность сознания, я погружался в еще более острую печаль. Этой ночью я тоже что-то упустил. И это «что-то» сидело занозой у меня в груди.
Быть может, меня защищала моя вера, экзотика, сама плоть, но отсутствие чего-то ощущалось все сильнее, становилось все мучительнее. Это было хуже всего. Я совершал святотатство. Я топтал любовь, и порочная, осмеянная, опошленная любовь мстила за себя, нанося мне глубокие незаживающие раны…
После радиопередачи в библиотеке я удалился в свою келью, пропустив ужин и вечернюю молитву. В тридцать пять лет я уже испытывал безрассудный страх перед Манон, которая двумя улыбками повергла меня в полную растерянность. Своим появлением она разрушила всю мою стратегию защиты, хрупкую и иллюзорную.
Я решил вернуться к своему расследованию.
Не снимая плаща, дрожа от холода, я устроился за маленьким письменным столом, где – уступка современности – стоял простой ПК. В Интернете нашел сайты интересующих меня газет. На первой и четвертой страницах «Републик де Пирене» была помещена статья об обнаружении двух трупов около деревни Мирель в окрестностях Лурда. О докторе Пьере Бухольце отзывались как об одном из виднейших специалистов Лурда, а о снайпере-убийце Ришаре Моразе писали, что он выходец из Швейцарии, пятидесяти трех лет, часовщик. Затем автор говорил о двух загадках, которые предстоит решить следствию: кто убил Мораза и зачем швейцарский часовщик отправился за тысячу километров от дома, чтобы прикончить врача-пенсионера, специалиста по чудесам?
Я перешел к газете «Курье де Юра», посвятившей длинную статью Стефану Сарразену, капитану жандармерии, найденному убитым в ванной комнате. О надписи над ванной не было ни слова. Ничего о пытках. Предосторожность жандармов или прокурора? Следствие было поручено капитану Отдела оперативных расследований Безансона Бернару Брюжену. Был также назван судебный следователь – Корина Маньян, занимавшаяся и делом Симонис.
В статье даже не высказывалось никаких предположений, преступление было просто необъяснимо. Ни мотива, ни свидетеля, ни подозреваемого. Журналист также набросал портрет Сарразена: образцовый офицер с блестящей служебной характеристикой, очень способный. Я обратил внимание на то, что подлинное имя жандарма – Тома Лонгини – еще оставалось для следствия тайной.
Скоро она откроется. Я представлял себе, какая возникнет цепная реакция. От Сарразена перейдут к делу матери Симонис. Затем к досье дочери Симонис. А отсюда уже всего шаг до открытия, что Манон жива. Сколько пройдет времени, прежде чем жандармерия Безансона бросится на поиски Манон?
Я схватил сотовый телефон. Связь работала. Сообщение было только одно: от матери, благодарившей меня за отца Стефана, с которым у нее установился «духовный контакт». Она чувствовала себя гораздо более «в ладу с самой собой», после того как побеседовала с ним. Я улыбнулся. Мне казалось, что сообщение пришло с другой планеты, но визит к этому священнику мне бы тоже не повредил.
От Фуко, Маласпе, Свендсена – никаких новостей.
Придется подналечь.
Я набрал номер Фуко. При звуке моего голоса мой помощник завопил:
– Черт, Мат, ты где?
– В Польше. У меня нет времени объяснять.
– Дюмайе оторвет нам голову и…
– Я ей позвоню.
– Ты уже один раз пообещал. Здесь такой скандал.
– Ты не оставил никаких сообщений: ты не продвинулся?
– Юра кипит. Вчера убили жандарма и…
– Я в курсе.
– Это связано с твоим делом?
– Это
– Я бы хотел знать поточнее.
– Это все? Ничего нового?
– Звонил Свендсен. Ему не удалось с тобой связаться. Парни из Зоологического сада подтвердили информацию Матиаса Плинка. Скарабеи встречаются во многих странах: Конго, Бенине, Габоне… Мы объехали все питомники в Юра. Безрезультатно.
Мне было очень трудно вникнуть в то, что он говорил. Казалось, все это где-то за несколько световых лет от моего настоящего. Я удвоил внимание.
– Мы обошли коллекционеров, – продолжал полицейский. – За их обменами проследить невозможно. Они посылают личинки по почте. Кроме того, туристы за отворотами брюк привозят образцы из Африки. Твой скарабей мог появиться откуда угодно.
Теперь мы снова понимали друг друга:
– А насчет лишайника у Свендсена есть новости?
– Ботаники установили, к какому семейству он принадлежит. Африканская разновидность. Эта штука произрастает под корой гниющих тропических деревьев. Кажется, ее можно найти в некоторых гротах и пещерах в Европе. Там как раз нужное соотношение тепла и влажности. Но по мнению специалистов, этот лишайник чаще всего встречается в Центральной Африке.
– В тех же странах, что и скарабеи?
