С Ленкой мы почти не общались, живущие в поселке приятельницы погрузились в семейные отношения, и единственным человеком, общение с которым доставляло мне радость, стал Сашка. Мы проводили вместе вечера, сначала занимаясь каждый своим делом: я – работой, он – домашним заданием, а потом вместе играя или просто болтая обо всем. Мне снова полюбилось рассказывать сказки, и он, хотя и заявлял, что уже слишком для них взрослый, все-таки с удовольствием слушал.
– Говорящий кот – это так банально! – заявил мне Сашка, когда я начала очередной рассказ. – Они почти во всех сказках есть!
– Банально, – передразнила я его. – Ишь, слов умных нахватался… Может, и банально, вот только этот кот был особенным не только потому, что умел говорить. Он все время жил в одной комнате и никогда не выходил за ее пределы, а еще – ты только не бери с него пример! – любил курить трубку, лежа на парящих в воздухе подушках. Вдобавок у него имелся большой секрет. Кот был влюблен в одну особу, с которой не мог встретиться из-за того, что никогда не выходил из своей комнаты. А эта особа была… рыбкой.
– Рыбкой? – Сашка округлил глаза. – Он бы ее съел!
– Не съел, – возразила я. – Однажды он нашел способ передать ей послание, и с тех пор они стали общаться с помощью специальных прозрачных шаров, в которых видели друг друга…
Я рассказывала, рассказывала… и сама не понимала, откуда в моей голове берутся такие сумасшедшие истории. Конечно, на фантазию не жаловалась никогда, но в последний месяц она буквально фонтанировала, не давая мне покоя. Самое невыносимое заключалось в том, что рисовать свои сказки у меня не получалось – каждый раз выходило что-то не то. А они прямо-таки просились наружу, вот и приходилось облачать их в словесную форму.
Отправив Сашку спать, я вернулась в свою комнату и, еще немного поработав, тоже улеглась в кровать. Стоило голове коснуться подушки, как сон, по закону подлости, слетел, и вместо того чтобы заснуть, я лежала, глядя в потолок.
– Да что со мной? – в бесчисленный по счету раз задавшись этим вопросом, я перевернулась на бок и притянула колени к подбородку.
Глупо, но все последние недели я не могла избавиться от чувства, что живу не своей жизнью, окружающий меня мир какой-то неправильный, ущербный и я сама – такая же ущербная. Мне все казалось, что я лишилась чего-то очень важного, а чего именно, вспомнить не могла…
Голова, как это обычно бывало по вечерам, начала побаливать, и я поняла, что пытаться заснуть сейчас бесполезно. Поморщившись, поднялась с кровати и, подойдя к окну, посмотрела на небо. Оно было ясным, темно-синим, демонстрирующим пухлую луну и россыпь звезд.
Когда-то в детстве я часто загадывала звездам свои смешные желания. Просила то куклу, то мягкую игрушку, то еще какую-нибудь желанную ерунду, а потом бежала обыскивать комнату и очень удивлялась, когда ничего не находила.
Смешно…
– Пожалуйста, – не веря, что действительно это делаю, попросила я. – Пожалуйста…
Что именно «пожалуйста», я и сама не знала. Вот только, коснувшись щеки, обнаружила, что та стала мокрой от незаметно скатившейся по ней слезинки.
Я плачу?
Нет, ну это уже совсем ни в какие ворота…
Прежде чем я отошла от окна, мне показалось, что за воротами мелькнул и тут же исчез человеческий силуэт, но я списала это на расшалившиеся нервы.
Идя на кухню в намерении попить любимый мятный чай, на который я почему-то променяла кофе, не ожидала там кого-то застать. Но, войдя, обнаружила, что за столом с бутылкой начатого коньяка сидит папа.
Чтобы была понятна степень моего изумления: папа пьет исключительно по праздникам и осуждает беспричинное употребление алкоголя.
– Пап? – тихонько подойдя ближе, позвала я. – У тебя все нормально?
Он поднял на меня осмысленный, но как будто немного растерянный взгляд:
– Юля? Думал, ты уже спишь.
– Ты не ответил. – Присев на соседний стул, я кивнула на открытую бутылку и пристроившийся рядом стакан: – Есть повод?
Папа потер виски и, не глядя на меня, ответил:
– Неприятности на работе. Но все решаемо, не стоит беспокоиться.
Вообще-то врать он умел хорошо, это я знала. Наверное, поэтому сейчас и поняла, что его утверждение – чистой воды ложь. Из-за неприятностей на работе, даже нерешаемых, он не стал бы сидеть ночью на кухне в компании купленного к Новому году коньяка.
Наверное, не будь здесь папы, я бы и сама наполнила себе стакан, хотя крепкое спиртное терпеть не могу.
Видимо, все чувства и мысли отразились на моем лице, потому что папа задал встречный вопрос:
– А у тебя все в порядке?
– В полном, – откровенно соврала я.
– Я же вижу, что это не так. – Сплетя пальцы рук, он внимательно на меня посмотрел. – Ты в последнее время сама не своя.
– Ты сейчас серьезно? – Я усмехнулась. – Хочешь обсудить мои проблемы? Да мы разговариваем в лучшем случае минуту раз в неделю.
Папа вздохнул и неожиданно для меня признал:
– Знаю, я ужасный отец. Но все, чего я хочу, это чтобы вы – ты, Сашка, ваша мама, жили спокойной жизнью и находились в безопасности.
