На самом деле, даже говорить эти слова, обращаясь к нему, одно удовольствие. Еще совсем недавно он был тем человеком, которого я могла видеть только во снах, но вот он стоит рядом со мной, держит мою руку, я слышу его голос, говорю с ним. Это кажется чем-то нереальным, чем-то, что вполне может оказаться сном.
А если это и правда сон?
Что там нужно сделать, чтобы понять, сплю я или нет? Считать пальцы? Говорят, что во снах их больше. Ущипнуть себя? Во сне, вроде, нельзя почувствовать боли.
Если я сейчас подниму руку и буду считать свои пальцы, то это будет выглядеть очень глупо со стороны. Не хочу выглядеть в его глазах глупой.
Осторожно свободной рукой касаюсь другой руки и слегла оттягиваю кожу пальцами. Больно. От неожиданной боли ойкаю и морщусь.
- Ты чего? - спрашивает Никита, улыбаясь мне.
- Проверить захотелось, сплю или нет, - отвечаю прежде, чем успеваю хоть что-нибудь стоящее придумать.
Никита засмеялся с таким весельем, что я почувствовала себя самой глупой девушкой на планете. Вот нельзя было придумать какой-нибудь более нормальный ответ? Ну, например, что случайно поцарапалась и вспомнила что-то такое?
- Прости, я просто не смог сдержаться, - отсмеявшись, говорит кареглазый. - Просто, когда ты еще только села ко мне в машину, я тоже ущипнул себя, чтобы проверить, сплю я или все-таки нет.
Мысль о моей глупости тут же пропала, и я искренне улыбнулась.
Все и правда кажется слишком идеальным. Мне не дает покоя мысль о том, что это реальность, а в реальности не может быть все настолько хорошо. Либо на самом деле это временно и совсем скоро случится что-то очень плохое, либо я просто придумываю всю эту идиллию. Как бы то ни было, мне кажется, ни к чему хорошему это не приведет.
Мы зашли в подъезд и медленно начали подниматься по ступенькам на второй этаж, словно, не сговариваясь, пытались насладиться оставшимися мгновениями наедине. Ведь сейчас мы зайдем в квартиру, где собрались все мои друзья. Наверняка они набросятся на Никиту и будут расспрашивать его обо всей его жизни, желая знать абсолютно все. Уж это-то я знаю точно.
- А кто там вообще будет? - спрашивает Никита, вырывая меня из своих мыслей. - Ну, я знаю, что твои друзья, только хочется как-то...
Он замялся.
- Лучше знать куда идешь? - пытаюсь угадать его мысли.
- Именно! - он благодарно сжал мою ладонь.
- Ну, там будет Кристина, с ней ты уже довольно хорошо знаком лично. Также Максимка, он просто весельчак и ничего ему, кроме шуток и веселых историй, не интересно. На самом деле он очень хороший парень, и эта маска клоуна просто как защитная реакция. Марк был моим самым близким другом...
- Был? - перебивает Никита с удивлением в голосе.
- Да, был. Пока не влюбился в меня. Теперь я не могу воспринимать его как друга. Он очень дорог мне, чтобы потерять. Настя моя подруга с детства. Тоже очень дорога мне. Даже не знаю, как ее описать... Просто она очень любопытная и активная. Соня бывшая девушка Марка. Она мне как-то сразу не понравилась, когда он только привел ее в нашу компанию и потом выяснилось, что она одновременно крутила с двумя. Сейчас она девушка Жени, он тоже в нашей компании. Женя просто обычный парень. где-то может быть серьезным, где-то веселым. Раньше он был совсем другим, но потом у него пропал младший брат и он немного замкнулся в себе после этого.
- Пропал младший брат? - переспросил Никита, и я заметила, как он напрягся после моих слов.
- Да. Стас был сложным ребенком. Очень сложным. Я тоже помню его. Мы учились в одной школе. И вот восемь лет назад он подстроил свое самоубийство на глазах у Жени, а на самом деле просто сбежал. Каким же нужно быть эгоистом, чтобы так поступить! Он наплевал на семью, на брата и просто сбежал! Я не представляю, как двенадцатилетний мальчик смог выжить на улице. В это с трудом верится. Без документов, без ничего, когда его разыскивает полиция... Зимой... Сейчас, спустя столько лет, конечно же, его уже никто не ищет. Вероятнее всего он просто погиб на улице. Замерз или умер с голоду, я не знаю, правда. Но Женя до сих пор верит в то, что он жив.
Я поворачиваю голову и смотрю на реакцию Никиты. Его лицо кажется непроницаемым.
- А ты?
- Что я?
- А ты веришь в то, что Стас может быть все еще жив?
Пожимаю плечами, не зная, что на это сказать. Сейчас, когда я рассказала эту историю Никите, мысль о том, что Бродяга и Стас - это один и тот же человек, кажется до безумия глупой.
- Я не знаю. С трудом верится, что мальчишка сможет выжить один, не имея ничего.
- Может ты и права... - с какой-то ноткой печали произносит Никита. - Только ты же не можешь знать всего, что происходило в жизни младшего брата Жени. Не думаю, что мальчик, которому уже двенадцать лет, у которого уже должны работать мозги, стал бы подстраивать свою смерть просто так, без причины.