– Ого, в следующий раз, если зайдет такой интересный спор – сразу зовите меня, – весело сказал Оливер.
– Я тут ни при чем, – открестился Майкл. – Это все она, заделалась буддисткой и села на диету из петрушки.
Он встал и скрылся в кухне. Анна приступила наконец к завтраку, Оливер подсел к ней за стол.
– Прости нас за еду, – извинился он, хотя в голосе отчетливо звучала ирония, поскольку он считал завтраки великолепными, – надеюсь, хотя бы спалось тебе хорошо.
– О, спала я прекрасно, дом совершенно чудесный, Оливер, а какие виды! И завтрак замечательный, просто мне теперь привычно несколько иное… Но такое излишество и перевод продуктов… не могу я так.
– Пожалуйста, Анна, только не говори, что мы все тут на Западе негодяи. То, что мы пользуемся некоторыми привилегиями, вовсе не значит, что мы не знаем, как живут люди в других местах.
– Нет, вы не знаете, – серьезно возразила она. – Вы можете смотреть документальные фильмы или размышлять на эти темы, но настоящего положения вещей вы себе даже не представляете.
– Зато ты представляешь, – резко ответил Оливер, едва сдержавшись.
Ему захотелось сказать, что раз она теперь такая аскетка, то могла бы ночевать на пляже под открытым небом, а не в комфортном номере на вилле “Марина”, да еще и бесплатно. Его забавляло, что свободные и бескорыстные души, критикующие капитализм во всех его проявлениях, с легкостью пользуются чьей-нибудь щедростью.
– Я не хочу спорить, Оливер, – примирительно сказала Анна. – Моя веганская диета основана на этических принципах, это не вопрос питания. Я также не ношу одежду из кожи, не говоря уже о продуктах детского труда. Вообще-то моя организация “Шива” главным образом борется именно с эксплуатацией детского труда.
– А ты разве не окружающую среду защищала?
– И это тоже, разумеется. В Бихаре почти восемьдесят пять миллионов жителей, и все они фактически живут за счет земледелия, поэтому, чтобы избежать отравления, нужно следить за неконтролируемым использованием пестицидов, а также исследовать возможности перехода на солнечную энергию. В Дхарнае, на юге Патны, где я живу, уже провели такой эксперимент и смогли покрыть почти все энергетические нужды за счет солнечной энергии.
– Ты очень изменилась, Анна. Передо мной словно совсем другой человек.
– Я и есть другой человек, Оливер. Не понимаю, как я в прошлом так бездарно распоряжалась своей жизнью, растрачивала ее на пустяки, на глупости. Сейчас я посвящаю себя другим людям и планете, пытаюсь что-то изменить. У меня открылись глаза – мир гораздо больше того, что я представляла себе, живя в Лондоне. Некоторые люди выбирают иные пути, не те, которые им навязывает культура или традиции, – люди, заставляющие мир меняться, становиться лучше, люди, которым не нужна обычная традиционная семья и которые делают из своего образа жизни модель единственного способа выживания для всего человечества.
– Например, бросить все и умотать в Индию? – съязвил Оливер, устав от ее менторского тона.
Он припомнил их ссоры, когда Анна решила бросить его и уехать в Индию. Сейчас ему казалось, что все это происходило давным-давно и с кем-то другим, но тогда было тяжело. Он вдруг стал бременем, балластом для ее надежд, хотя еще совсем недавно Анна планировала разделить с ним жизнь, обыкновенную, но приятную и простую жизнь. А потом случилась болезнь, которая чуть ее не убила и превратила в другого человека, в незнакомку.
– Нет, Оливер. Я говорю о людях куда более вовлеченных, чем я, которые меняют мир, подчиняя свою жизнь общему благу, которые мечтают по-крупному, чтобы добиться невероятных результатов. Неужели ты думаешь, что политики смогут покончить с глобальным потеплением? Конечно, нет. В огромных кабинетах среди роскошной мебели они будут протирать свои штаны, сшитые маленькими индийскими девочками…
– Ага, спасти мир способен только корабль Гринписа и парочка болванов, готовых повеситься на Эмпайр-Стейт-билдинг со своими плакатами. Хватит уже, Анна. Идеалы – это хорошо, но нужно быть реалистами. Знаешь, есть люди – те самые испорченные люди, о которых ты говоришь, – которые лезут в политику как раз с целью что-то изменить. Ты не думала, что система может пытаться измениться изнутри?
Анна вздохнула, словно давая понять, сколь бессмысленно спорить с невеждами. Она испытывала нежность к Оливеру, но презирала его за пустой образ жизни, который сама когда-то вела, за бездарное существование, которое она тоже влачила, не пытаясь творить добро. Анна постаралась не выглядеть снисходительной. В конце концов, у ее визита была конкретная цель, а не только чистка кармы.
– Оливер, давай оставим это. Мы оба знаем, что не придем к согласию. Кстати… я хотела кое о чем с тобой поговорить. Ты ведь не забыл наш вечерний разговор про карму…
– Разумеется, не забыл. Разве такое забудешь. Я все ждал, что ты вот-вот вспомнишь “Короля Льва”, – саркастично, но дружелюбно добавил он.
