В тот момент трое друзей ощутили, как просачивается в них дыхание Пещеры ласточек. И одного из них Пещера ласточек изменила навсегда.
<p>Путешественник из Пещеры ласточек</p><p><emphasis>Размышление четвертое</emphasis></p>Я не могу предотвратить появление безликих, скучных и заурядных людей. Если стереть их с лица Земли, их место займут точно такие же, ничтожные и глупые, а потому опасные. Их вечное стремление к удобствам и полное равнодушие к главному навлекут новые беды. Но пока одни стоят на месте, другие – такие, как мы, – подрывают навязанные нам социальные устои и прокладывают путь к истинному пониманию жизни.
К счастью, как кто-то сказал однажды, подобное притягивает подобное. У нас были общие интересы. Тяга к путешествиям, словно непреодолимая магнитная сила, притянула нас друг к другу, чтобы мы смогли построить семью, связанную не кровными узами, но лишь общей решимостью, позволившей отбросить все условности, все заученные стереотипы и отправиться на поиски истины.
Нас было четверо. Четверо друзей, четверо мужчин, которые сами избрали свой путь, которых невозможно прогнуть или купить. Каждый раз, когда мы собирались вместе, происходило что-то невероятное. Все совершенно разные, но все – искатели приключений. Мы умели находить уникальные возможности и необыкновенные места, еще не оскверненные туристами.
Когда мы стали погружаться в пещеры, мы поняли, что разгадка нашего настоящего и прошлого кроется там, внутри. Тогда-то и начался наш спуск в подземный мир, и мы не представляли, что нас ждет.
Гибель Хельдера оказалась сокрушительным ударом, неожиданным, мы не могли ее осознать. Какая абсурдная и нелепая смерть, какая чудовищная потеря. Оказавшись в Пещере ласточек, я ощутил, что просто обязан был совершить это путешествие, что никакой другой опыт не сравнится с созерцанием этой красоты. И смерть товарища, которую я наблюдал, в тот момент, словно отпечаток, проникла в мое тело. Часть меня навсегда осталась в Пещере.
Однажды какой-то идиот спросил, почему я занимаюсь такими опасными вещами, почему вечно куда-то стремлюсь, зачем спускаюсь на десятки метров под земную кору, почему не живу, как другие люди, почему не могу быть таким же, как все остальные. Будто я выдающаяся личность, будто других до меня никто о таком не спрашивал. Считали ли нормальным Америго Веспуччи, утверждавшего, что земля, которой достиг Христофор Колумб, вовсе не индийский континент? Конечно же, нет. Его выставляли дураком. Однако когда правда восторжествовала вопреки утверждениям невежд, Новую Индию нарекли Америкой, обессмертив само его имя.
