— А давай я тебя подкину? — не успокаивается он. Рыженькая оборачивается — у нее веснушки по всему лицу и даже на груди, зеленые глаза — очень необычная и яркая, мне нравится. Даже под кайфом я выбираю себе прелестных женщин.
— Отвали. Егор, вызовешь мне такси? — она совсем не в обиде.
— Конечно. Сейчас провожу, — хватаю с пола джинсы и натягиваю на себя. Душ подождет. Первым делом нужно избавиться от девочки, пока не вернулся Санников. Беру ее под руку, она смотрит на меня ласково, гладит по пальцам.
— Спасибо, что помог вчера, очень выручил. Может, еще увидимся? Было классно, — подмигивает мне на прощание.
— Буду на это надеяться, — отвечаю ей, понятия не имея, о какой помощи речь.
Пробежка сейчас явно кстати. Я возвращаюсь в номер, кивая приветливому персоналу, попавшемуся по пути.
Пока бегаю, думаю. Погода идеальная для физических нагрузок на свежем воздухе, нет такой бешеной жары, как в городе, легкий ветерок обдувает голые плечи, кажется, что даже тротуарная плитка под ногами пружинит, словно трава на газоне. Дыхание тяжелое и резкое, излишне глубокое, на спор все же побежали в масках. Легкие пылают огнем.
Я не из тех, кто проживет долгую жизнь, моя история не закончится хэппи-эндом. Попытался — не вышло, мне даже природа дала знак: ну не твое это — семья. Смирись уже. Теперь понял, сдаюсь.
Я ведь раздолбай, что тут скрывать. Кошмарный сын, не лучший брат. С шестнадцати лет больше времени провожу в походах и поездках, чем дома с родными. Единственное, что дисциплинировало — это спорт, и как только я бросил серьезные тренировки, понеслась душа в преисподнюю. В это время я много читал и писал, публиковался под разными псевдонимами, мне казалось, что я постигаю суть, учусь подавать ее под особыми соусами. Нарабатываю жизненный опыт. Думалось, что мое видение кому-то интересно. К черту, не пригодилось. В реальной жизни деньги платят за другое.
До брака я работал над книгой, это казалось архиважным, но потом бросил, нашел цель в другом. А теперь думаю — может, поискать старый файлик на компе? Перечитать — хоть посмеяться повод.
В самолете Коля смотрит перед собой, говорит растерянно, что ему не свойственно. Представьте только борова, многократного чемпиона в смешанных единоборствах (которые перед девчонками мы зовем боями без правил, что неправильно, но звучит круче) в полутяжелом весе, поджимающим губы, словно вот-вот разревется. О Боже, что еще случилось?
— Ты только Лесе не говори ничего, хорошо? Ну, что вчера было, — произносит он, глядя перед собой.
Я не понимаю, о чем он. Его невеста ведь в курсе, что мы на мальчишник уехали. Он проиграл больше, чем планировал? Странно, суммы всегда оговариваем заранее, ни разу еще не выворачивали карманы в ноль. Смотрю на профиль друга, его кривой, многократно переломанный нос — что-то Санни выглядит совсем паршиво, пришибленный какой-то, ссутулился, в глаза не смотрит. Ему стыдно.
Интересно, за что? Делаю вид, что в курсе:
— Нет, конечно. И в мыслях не было. Просто забудь. Что случилось в Красной Поляне, остается в Красной Поляне.
— Это все Тренер, я как начинаю с ним общаться, башку теряю, — опачки, кажется, не только в моей лоджии сегодня ночевали девушки. Кстати в упор не помню, как спал с рыженькой. Провалы в памяти у меня бывают, с таким-то образом жизни, но не настолько же! Помню, она меня благодарила, помню — попросила помочь снять номер, так как поругалась с парнем и осталась без гроша… А, он в казино стащил с нее колье, вырвал из ушей серьги с кровью и побежал в ломбард, точно! На ресепшене сказали, что номеров свободных нет, а потом мы пошли ко мне. А потом все, темнота. — Надо заканчивать общаться с Илюхой, он перешел на тяжеляк, это плохо кончится.
— Ага, Тренер виноват. Ты совершенно ни при чем.
— Верно. Ты спать сразу лег, мне нужно было тоже. Только не дави на мозг, сам все понимаю. Тупо вышло, жалею — писец. И время не отмотаешь. Не скажешь ей?
— Нет, конечно. С какой стати мне вообще говорить по душам с твоей невестой.
Мерзко, конечно, весь мир словно помешался на изменах. Даже Санни туда же, а он Леську обожает. Пальчики ей на ногах нацеловывает уже пять лет. У меня такое чувство, что я снова на яхте, но вот только не с именем «Похмелье» — после утреннего рафтинга самочувствие шикарное. Кораблик наш зовется нынче «Предательство», он несет меня по морю похоти, и на данный момент лично я знаю только один островок добродетели. Догадались, о ком я? Мне так отчаянно хочется к нему причалить, что я смотрю на телефон, забывая, что в воздухе им нельзя пользоваться. На нашем самолете, увы, нет вайфая. Черт, я захлебнусь скоро в этом болоте. Все трахаются на стороне. Все прожигают жизнь, выключая совесть кокаином и кратковременными оргазмами. Используют друг друга. И с каждым днем нужно все больше дряни и дури, чтобы заглушить что-то внутри, то самое светлое — с чем рождаемся.
