Поток вопросов по поводу использования и размещения полученных трофеев к ночи перешёл в общий ужин. Он же — праздник по случаю нашей победы над язычниками и мятежниками.
Всё-таки, собрать за стол две сотни человек, накормить-напоить… Но пока погода позволяет — нужно использовать каждую возможность «быть ближе к народу». К моему народу. Мне эти люди — интересны. Я пользуюсь всяким моментом, чтобы лучше понять, заметить и запомнить их особенности, симпатии и антипатии. От этого понимания, возможно, скоро будут зависеть их жизни, существование Всеволжска, я сам.
Гвоздём праздника была Марана. Сначала она представила нам Аггея. Отмытого, обработанного, бритого, чисто одетого и успокоенного лошадиной дозой спиртовой настойки пустырника с мятой. На пустой желудок и истощённый организм — подействовало… Совсем другой человек!
Диакон умиротворённо щурился, вздыхал и уже не повторял:
— Похороните меня под плинтусом.
Э-э… в смысле — в могиле с отпеванием.
Потом Мара вывела шестерых полонянок. Это отдельный подвиг Николая. Как он ухитрился выторговать у муромских гридней молодых здоровых женщин, не разорив меня — история умалчивает.
Недавние мятежницы были тоже… полностью промыты и обриты. А вот насчёт пристойности одежды… Их облачили в запоны.
Половина женщин человечества — вся Азия! — ходит в штанах. В Европе и на Руси штаны на бабе — крайняя непристойность. Почти вся Африка — колыбель человечества! — ходит топлесс и без штанов вообще. Мужчина, влезший в джинсы — вызывает насмешки всего племени. Особенно — женщин. «Хи-хи-хи! Спрятал потому что нечего!».
Настоящие хомнутые сапиенсы — только там! Топлесс и легс-фри. В остальных местах — метисы с примесью неандертальцев.
«Пристойно» — всегда только «здесь и сейчас».
США, Юта, 21 век, кампус:
— Так идти нельзя, непристойно.
Факеншит! Да у нас вся Россия твёрдо знает, что американские кампусы — гнездо разврата, территория непотребства, цитадель наркомании, кубло гомосексуализма и рассадник мировой финансовой олигархии! Какая тут вообще пристойность?!
— Дорогая, тебе в штанах — пристойно. Почему мне, мужику, в штанах нельзя? Феминизмом заколдобило?
— Можно хоть в чём. Но одежда для ног должна закрывать колени. Общее правило для всех. У нас универ — мормонский.
Я уже рассказывал: запона — праздничная одежда девушки. По сути — простыня с дыркой для головы посередине. На бёдрах передняя и задняя части связываются шнурками.
Одна мелкая деталь: в оригинале — по всей «Святой Руси» и в сопредельных странах — запона носится на рубаху. А не на тело. Как устроила нам Марана.
Уточню: на голое тело. Вымытое, выбритое, голодное, испуганное, дрожащее… молодое нагое женское тело.
Мило. Простенько. Но — чистенько. Значительно лучше, чем были утром в своих мятых и грязных тряпках и платках. И смотрятся так… вразумлённо. Без ненужных сюрпризов, взбрыков и поползновений.
Всё-таки, тотальное обривание «под ноль», как и не менее тотальная клизма — здорово меняют человека. В дополнение к зрелищу кровавой сечи, гибели и утрате родных и близких, личному присутствию при казни колом и топором, потере собственной свободы и всей прежней жизни.
Существенно воздействует на систему ценностей и набор типовых реакций. Появляется некоторая… вразумлённость.
Народ заволновался. Массы сразу возжелали. Ну там… дёрнуть за верёвочку, отвернуть краешек, запустить ручечку… Пришлось внести ясность:
— Девки эти — не рабыни мои. Ибо у нас тут — рабов нет и быть не может. Они — полонянки. Взяты нами с бою. Никому не принадлежат. Кроме города нашего Всеволжска. Подчиняются мне, Воеводе Всеволжскому. И тому лицу, которое я над ними поставлю. Как и вы все. Проданы быть не могут. Они должны служить, исполняя хорошо всякое моё слово. Служба им, как во Второзаконии сказано — шесть лет. После — могут идти, куда хотят, вольно.
На Руси таких называют «челядь». Отличая военнопленных, «полон» от «холопов» — урождённых, купленных, само-продавшихся, и от «закупов» — рабов условных, до отработки долга. Именно из челяди, из захваченных на войне людей, формировалось изначально рабское сословие на «Святой Руси».
