Светофор на Пийлани-хайуэй сменил цвет. Роб нажал на акселератор, и тут сзади квакнул гудок и их обогнала древняя хонда с подвязанной разлохматившейся веревкой пассажирской дверью и доской для серфинга на крыше.
– Эй, парень! Ну-ка не загораживай людям путь своей развалюхой!
У Катарины упало сердце.
– Это что, и есть Эл Калама?
– И поверь мне, он знает, что делает, – сказал Роб, но, бросив на нее взгляд, понял, что она не поверила. Вскоре они были на парковке у Компьютерного центра, и Роб поставил свой форд рядышком с жалкой хондой.
Эл Калама, одетый в шорты и сандалии, не больше, с ухмылкой на физиономии уже ждал их, пригнувшись к дверце.
– Из-за чего такая спешка, парень? Можно подумать, будто кто-то при смерти или что похуже.
– Кен Рихтер уже умер. Ник Грико, думаю, тоже, – ровно сказал Роб, глядя перед собой.
Ухмылку как смыло с лица Каламы. Он выслушал рассказ о том, что они обнаружили сначала в магазине, потом у дома Ника. Когда Роб кончил, Эл тихо свистнул.
– Черт побери! Да что ж это делается?
– Вот почему ты нам нужен, – сказал Роб и передал Каламе тот список имен, что Катарина переписала с доски в магазине Кена. – Надо установить, где сейчас эти пятеро, – по крайней мере, живы ли.
Эл побледнел, прочитав список.
– Несколько дней назад я ходил с ними под воду.
Роб глянул на Катарину.
– Ты уверен?
– Конечно, уверен! Еще бы мне их не помнить, почти все тупицы. Плюс у одного еще и с аппаратом не заладилось, совсем уж не в тему, потому что оборудование было с иголочки и прислано из офиса этого бонзы Йошихары.
Слова вонзились в Катарину, как гвозди, вбитые в гроб.
Гроб Майкла.
До сего времени она тешилась надеждой, пусть даже зыбкой, что болезнь Майкла, как и утверждал Йошихара, случайность. Теперь обманывать себя больше было нельзя.
– Тот, у кого не заладилось, – сказала она дрогнувшим голосом, – вы могли бы выяснить, жив ли он? Он все еще на острове?
Калама пожал плечами.
– Нет ничего проще. Все ребятки из той команды уезжали в тот же вечер или следующим утром. Тот, о ком вы говорите, был из Чикаго. Если б он умер, в местной прессе непременно бы написали.
– Узнайте, – попросила она, – узнайте, пожалуйста. – И повернулась к Робу. – Мне надо назад. Мне надо вызволять Майкла. – И пересела бы за руль форда, не останови ее Роб.
– Ты в уме? Как ты его вызволишь? И даже если да, то куда денешь? Он не сможет дышать вне камеры, забыла?
– Не знаю, – отмахнулась Катарина. – Что-нибудь придумаю. Но мне надо к нему. Господи, Роб, разве ты не видишь? Йошихаре он живым не нужен! Ему только и надо, что выяснить, как Майкл с ребятами наглотались этой дряни, и когда он это узнает, он его убьет! – И пока она это все говорила, ей пришли на ум другие вопросы, вопросы, до которых Роб еще не додумался.
Что, если ее не пустят в поместье?
Что, если Майкл уже...
Последнее она отсекла, не желая даже думать об этом.
– Выясни все, что можешь, – попросила она Роба. – Выясни, что в файлах. Выясни, что они делают! – Обняла Роба, на мгновенье приникла к нему, оторвалась, села за руль и готова была уже тронуться с места, когда Роб сунул ей в окно телефон.
– Возьми, – сказал он. – Сдается мне, потребуются переговоры.
– А как же ты?
– Найду другой. У Фила есть тоже – вон его машина стоит, значит он, голову даю, еще здесь. Как только узнаю, какой у него номер, сразу позвоню тебе.
На этом они расстались. Катарина в форде направилась к Пийлани-хайуэй, Роб и Эл Калама – в Компьютерный центр.
Очень скоро Эл уже сидел перед терминалом по соседству с тем, за которым по-прежнему работал Фил Хауэлл. Не слушая, как Роб их знакомит, Калама забарабанил по клавишам еще до того, как засветился монитор.
Пока Калама прокладывал путь по Интернету, Роб обратился к Хауэллу.
– Мне нужен твой сотовый телефон, Фил, – сказал он. Не дождавшись ответа, посмотрел на экран, перед которым застыл астроном, и увидел, что там наконец появились результаты поиска. Открылось новое окно, а внутри него – рамка со списком из двадцати четырех файлов, генерированных компьютером, каждый – с результатами одного из двадцати четырех возможных вариантов подстановки, примененной к первоначальной четырехзначной последовательности.
При каждом файле указывалось, с какой вероятностью последовательность букв может представлять собой код ДНК.
Четвертая снизу была высвечена и рядом стояло: 97%.
Роб нахмурился и почувствовал, как забилось сердце.
– Точно ли это значит то, что я думаю? – спросил он Хауэлла.
Тот кивнул. Он сам покрылся холодным потом, когда увидел эту четвертую строчку снизу.
– Да... По крайней мере, компьютер тоже так думает, – произнес он срывающимся от возбуждения голосом. Покачал головой, словно не смея поверить собственным глазам, и выдохнул: – О, Боже, что, если это правда?