— Что ты здесь делаешь?! — не заботясь тем, что была почти голой (все равно рассмотрел, что хотел), я продолжала наступать на него, требуя объяснений. Не сомневаюсь, он уже и забыл этот мой тон! Я даже придавила ногой люк, чтобы он не смог уйти без ответа.
А Кристоф был удивлен и даже растерян. Я никогда не видела его таким раньше.
— Ненавижу тебя! — злые слезы жгли мои глаза. — Ты лишил меня семьи, самой жизни… Но тебе и этого мало! Я работаю с утра до поздней ночи, и мне нужен сон! Хоть немного! Чуть-чуть покоя … Тебе не приходило в голову, что лекарство для твоей любимой сестры может иссякнуть раньше срока?! Из-за тебя! — я набрала побольше воздуха и прорычала:
— Убирайся! — слезы капали, выжигая во мне все живое.
Кристоф превратился в статую — ни слова в ответ, странный взгляд… Лишь шумное дыхание напоминало о том, что он жив.
— Ну что я тебе сделала? Почему ты не можешь относиться ко мне так же, как к остальным слугам? Может раньше, дома, я и дерзила тебе, но сейчас я даже слова лишнего не говорю. Я теперь лишь прислуга, я послушна и покорна… Почему ты так обращаешься именно со мной?
Эти слова, казалось, пробудили Кристофа ото сна. В долю секунды он оказался рядом, схватил меня за плечи и затряс.
— Покорна?! — его пальцы больно впивались в мое тело, — Да ты никогда не была покорной! Даже слепой увидит в твоем взгляде злость, ненависть и желание перерезать мне глотку! И с чего ты взяла, что я по-особому отношусь к тебе? Ты что, чем-то отличаешься от остальных? Да какое право ты имеешь ненавидеть меня? Ты — никто! — он тряс меня сильнее с каждым словом, и злость выплескивалась из его глаз. — Я лишь зашел, чтобы сказать, что ты срочно нужна в лаборатории!
Моя голова моталась, как у тряпичной куклы, но он не останавливался.
— О да, ты уже не та глупая эгоистка, какой была раньше! Ты научилась сопереживать другим, дарить им теплые улыбки. Всем! Даже «ужасной» Мойре! Лишь я для тебя остался зверем. Почему?! Потому что управляю вами? Потому что обладаю властью? А ведь я ничего плохого тебе ни делал, пока ты не выводила меня из себя! И ты бы никогда не увидела ту тюрьму, если бы не попыталась сбежать!
Неожиданно он разжал свою железную хватку, и я тут же упала. Неужели я была так слаба (или напугана?), что не смогла удержаться на ногах?
— Я никогда не прощу тебе того, что видела, — я посмотрела ему в глаза и, чеканя каждое слово, добавила без колебаний:
— Запомни, если у меня будет возможность, я убью тебя.
Кристоф наклонился ко мне и …улыбнулся чему-то неведомому.
— Но у тебя никогда не будет такой возможности, — мягко прошептал, а потом… поцеловал меня.
Остолбенев от неожиданности, я сначала замерла, но тут же начала бешено вырываться и молотить кулаками, стараясь ударить как можно сильней. Но, увы, больно было не Кристофу, а мне. И еще больнее было из-за того, что …поцелуй мне нравился.
Когда же, наконец, он отпустил меня и выпрямился, за его спиной стоял Кайл. Как он вошел в комнату, я в разгар борьбы не заметила. Я едва отдавала себе отчет в происходящем вокруг, все еще пребывая в смятении.
Кристоф же, повернувшись к выходу, преувеличенно удивился:
— О, Кайл! А
— Я пришел позвать Диану в лабораторию. Она нам срочно нужна, — голос Кайла был совершенно бесцветным, как и его взгляд.
— Ну, тогда не буду вам мешать! — и, обойдя Кайла, Кристоф спрыгнул вниз, даже не пытаясь воспользоваться ступеньками.
Я не могла посмотреть Кайлу в глаза. Меня тошнило от одной мысли, как это должно было выглядеть для него. Я поднялась и, неловко прикрываясь руками, отвернулась к стене.
— Иди, Кайл. Я сейчас приду, — меня била нервная дрожь, свою лепту вносила и привычно раскалывающаяся голова. Как же гадко! Вряд ли какие-то слова могли исправить эту ситуацию.
— Диана… — сказал Кайл за самой моей спиной. Меня затрясло еще сильней.
— Уходи…
— Не надо, Диана… — и он укутал меня в одеяло и свои объятья. По инерции я все еще пыталась вырваться, слезы продолжали скатываться на его рубашку. — Не плачь, ш-ш-ш… — Но руки держали меня мягко, без принуждения, и постепенно я расслабилась, мои всхлипы начали затихать, стало легче. Ведь я уже была не одна, у меня был Кайл.
— Ты думаешь, я ничего не понимаю? Думаешь, я не знаю, что он чудовище? — наконец, я смогла поднять на него глаза. Он убрал с моего мокрого лица прилипшую прядь — нежно, ласково. — Диана, я сделаю все, чтобы защитить тебя… даже если это будет стоить мне жизни… Я знаю, что может помочь….
И я ему поверила.
Но как невыносимо страшно мне стало на следующее утро, когда я увидела, что люк открыт, и кресло, всегда стоявшее у стола, подвинуто к самой моей постели. Покрывало на кресле было смято, будто на нем долго-долго сидели…
** ** **
