Пройдя совсем недалеко, меня вдруг поставили на ноги, от чего лес вокруг закружился безумной каруселью. С трудом восстановив равновесие, я обвела взглядом своих похитителей. Их было восемь. За прозрачными масками ни одно лицо не казалось мне знакомым.
— Понимаете ли вы, кого задели? — вспомнив бесценный опыт бала и успокоив свое сердце, надменно спросила я. — Если в вас сильна тяга к смерти, могли бы обратиться напрямую к Кристофу — минуя меня.
В ответ послышался смешок — запретная реакция для слуг Кристофа. Даже для подобных ему.
— Изволь, но мы собираемся жить долго и беззаботно! — этот знакомый голос заставил мою кровь застыть. Я медленно повернулась.
Элегантный, в своей светлой одежде, поблескивая завитками темных волос, мне улыбался Адамас.
Не спеша, наслаждаясь властью над сокровищем Кристофа, он подошел вплотную и по-хозяйски взял меня за руку.
— Здравствуй, Диана. Ты, как всегда, бесподобна, — и склонившись к руке с поцелуем фальшивой галантности, глубоко вдохнул и воскликнул: — Какой аромат! Несравненный… Не зря он так тебя стерег!
И рассмеялся, поддерживаемый уважительными тихими смешками своих подчиненных.
— Зачем я тебе? — я не смогла удержаться от этого вопроса, хоть и понимала, что вряд ли услышу правду.
Адамас засмеялся еще громче.
— Ты даже представить себе не можешь,
И его усмешка стала еще шире.
Что-то кольнуло меня в шею. Слегка. Не больно.
Но, безвольно падая в чьи-то руки, с чужой улыбкой на губах погружаясь в наркотическую бездну, я знала, что боль придет…
** ** **
Мне снилась усталость. Желание, подчиниться ее стотонному весу и спать вечность, было почти непреодолимым. Но кто-то упрямый внутри меня пытался выплыть из-под мутных видений…
Стараясь не обращать внимания на голову, разрывавшуюся от боли, и странный синтетический привкус во рту, я еле разлепила слезящиеся глаза.
Все вокруг закружилось с бешеной скоростью, но, сделав над собой усилие и сцепив зубы, я переждала это вращение. Постепенно сквозь пелену стали проступать очертания просторного помещения, в котором я находилась, лежа на большой кровати…
В самое мое лицо ткнулась массивная тень, в которой я с сожалением угадала Адамаса, и сразу же послышался звук сдергиваемой ткани. Ослепленная, я зажмурилась, не удержав стона…
И только теперь, рефлекторно попытавшись прикрыть глаза руками, я почувствовала, что они были связаны за спиной.
Неожиданно для самой себя я рассмеялась незнакомым каркающим смехом, так и не открыв неподдающихся глаз.
— Смешной сон увидела? — почти доброжелательно спросил мой похититель издалека.
— Знаешь, Адамас… Наверное, сейчас меня должно было бы интересовать многое: начиная с твоих многочисленных причин для моего похищения и заканчивая тем, что и когда ты со мной сделаешь… — мой голос почему-то был полон буйного веселья. — Но, на самом деле, мне интересно лишь одно…
— И что же это?
— Как ты собираешься выкручиваться, когда Кристоф придет тебя убивать? — и я снова засмеялась, внутренне изумляясь своим странным реакциям.
— Ты так уверена, что он сильнее меня? — вдруг произнес он рядом, его дыхание тронуло мое лицо, заставив непослушные глаза открыться и захлестнуть голову волной боли. Напомнив, что не один Кристоф способен передвигаться быстрее ветра.
— Конечно, — с самоубийственной наглостью произнесла я. — Во время боя это было очевидно… Кроме того, ты похитил меня, и желание отомстить придаст ему силы. Так что, Адамас, тебе конец… — и подчиняясь воле безумного беса, я дико захохотала…
Но вместо удара, который, по логике, должен был бы последовать, я почувствовала, как матрас подо мной прогнулся — Адамас сел рядом.
— Красива ты, Диана, — спокойно сказал он, будто и не было моих нахальных, дразнящих зверя слов. — Красива… — задумчиво повторил и провел рукой по моему лицу, по телу, заставляя меня содрогнуться от отвращения. — Когда-то, давным-давно, я знал такую же красивую девушку, и мое прикосновение не было для нее отталкивающим, уж поверь… Она испытывала отвращение к нему, твоему идеальному Кристофу. Конечно, не сразу, Диана, а со временем, …узнав его по-настоящему…
Его голос затухал, будто выключенный милосердной рукой, но пока во мне еще были силы дотянуться до него, я, сфокусировавшись на словах, сказала как можно резче:
— Неважно… я не поверю…
Я не была готова слушать эту историю. Только не сейчас…
И спасительная темнота дала мне отсрочку…
Проснувшись во второй раз, уже по-настоящему, я не спешила дразнить свою смерть — странное желание насмехаться над Адамасом ушло.
Не шевелясь и стараясь даже дыханием не выдавать, что не сплю, я разглядывала заброшенное помещение в серо-коричневых разводах отставшей штукатурки. Толстый слой пыли повсюду говорил, что им долго не пользовались. Чтобы место было «чистым» — без следов, подсказал мне опыт скитаний…
