Мы углублялись все дальше и дальше в дом. Казалось, внутри он был значительно больше, чем выглядел снаружи. Мы проходили через большие залы с высокими потолками и окнами во всю стену, через небольшие помещения с множеством дверей, ведущими в другие комнаты, поднимались и опускались по лестницам и, наконец, остановились в конце длинного темного коридора. Я была удивлена, поскольку там не было дверей. И тогда он указал на выдвижную лестницу.
- Лезь наверх. Чего смотришь, лезь скорее.
Я стала подниматься, то и дело оглядываясь на...хозяина (как же странно это слово звучало, мне казалось, я никогда к этому не привыкну). У меня было дикое ощущение, что стоит мне лишь отвернуться - он нападет на меня.
Это было очень уединенное место. Комната находилась в мансарде: под скошенной крышей в углу стояла широкая кровать, на которой из-за резкого наклона потолка можно было только лежать. На полу был милый ковер. Оглядевшись, я различила в слабом свете маленькой лампы столик у окна, кресло с моими вещами возле него и шкаф, в котором могло поместиться ровно столько одежды, сколько я привезла с собой. Как же этот шкаф не был похож на мою роскошную гардеробную с кучей обуви и сумочек...
- Располагайся.
Я с удивлением обнаружила позади себя Кристофа, который, как всегда совершенно бесшумно, неизвестно для чего поднялся в мою - теперь уже мою - комнату.
- Да, - покорно ответила я, рассматривая помещение, в котором мне предстояло провести остаток жизни.
Я старалась не обращать внимание на него, стоявшего в опасной близости. Я бы многое отдала за возможность снова увидеть полное безразличие в его глазах, а не то новое, что появилось.
- Рано еще.
- Что рано?
- Рано еще делать, что хочу. Сначала дело, а потом отдых.
Неужели, в конце мне придется пройти и через это? Будто мало всего остального? Наверное, это называется эффективное использование собственности.
Мне так хотелось, чтобы он ушел, хотелось остаться в одиночестве и разобраться, что я чувствую на самом деле - страх перед своим будущим или безразличие. А он продолжал стоять позади меня, и я не решалась сделать и шагу. Это казалось опасным.
- Сюда ты тоже будешь приходить два раза в году? - я решила, что любой вопрос лучше этого напряженного молчания.
- Если захочу, могу и чаще.
Я резко обернулась, чуть не налетев на него. Мне хотелось прочесть в его глазах, что же на самом деле скрывалось за этим многозначительным ответом. Но застать Кристофа врасплох было невозможно, и на его лице была привычная непроницаемая маска. Казалось, даже мое быстрое движение не удивило его.
- Мне придется каждый вечер приносить тебе лекарство и еду, повышающую уровень гемоглобина в крови.
- Зачем? - настороженно спросила я, замирая от мысли о том, сколько еще его прихотей мне придется терпеть.
- У тебя часто будут брать кровь, и это может плохо сказаться на твоем здоровье, - объяснил он.
- Моем здоровье? - и я понимающе улыбнулась. Действительно, как же я могла забыть? - Ну да, мое здоровье теперь очень важно для тебя...
Но почему это должен делать именно он, будто в доме недостаточно слуг? Сама мысль о том, что каждый вечер Кристоф будет находиться так близко от меня, несла в себе невыносимую боль. И глядя в сторону, я решилась все-таки уточнить:
- А не может это делать кто-то другой? Ты, как-никак, не прислуга здесь, а хозяин.
- Это ты верно заметила, Диана, - жестко ответил он после долгой паузы. - Я - хозяин. И я решаю, кто, что и как делает в этом доме. Запомни это.
- Хорошо.
Сказав это, я молча ждала, что он уйдет. Но Кристоф не двигался с места, и у меня возникло странное впечатление, что это я непрошеная гостья, а не он.
Бесправная, - с горечью поняла я и закрыла глаза. Теперь так будет всегда - никто не озаботится правилами приличия в моем присутствии. Мне придется терпеливо сносить любое обращение.
Открыв глаза, я увидела внимательный взгляд Кристофа. Мы молча смотрели друг на друга.
- Завтра ты увидишь мою сестру, - наконец, бросил он и стремительно покинул комнату.
Что же он увидел в моих глазах, если выглядел таким...
Каким?
** ** **
А дальше началась моя другая жизнь, полная новых страхов и переживаний.
В первое же утро у меня взяли большое количество крови. Никогда прежде не сдававшая ее, я с ужасом смотрела, как наполняется прозрачный пакет, и мне становилось все хуже. Я не имела ни малейшего понятия, была ли такая потеря опасной для организма или вполне переносимой, но мне показалось, что я уже почти пуста и умру в ту же секунду. И поднявшись с кушетки после этой процедуры, я тут же «легла» на пол. Обратно в этот мир меня вернул резкий запах нашатыря и приятный незнакомый голос, уверявший, что ничего опасного для моей жизни не произошло, и я восстановлюсь за пару дней. Но страх остался, продолжая умножаться и уничтожать остатки рассудка. И когда во второй половине дня у меня снова взяли кровь, я опять грохнулась в обморок, несмотря на то, что в этот раз потеря имела объем лишь в пару миллилитров.
