Его улыбка одним уголком рта разбивала ей сердце.
— Потому что после того, как ты выдашь мне правду, я не смогу ничего услышать, да? Ну, я рад слышать твое признание. — Он изучал ее лицо взглядом. — Помнишь, ты спрашивала, почему я остался? Какое слово ты использовала?
Когда она кивнула, Дэниэл сжал ее руку.
— Любовь. Вот почему я остался. Думаю, я полюбил тебя при первой нашей встрече.
— Я тоже. — Она тихо всхлипнула. — Как только увидела тебя, я знала… что с этого момента все изменится.
Дэниэл моргнул.
— Несмотря на полное отсутствие у меня чувства юмора?
— Я по-прежнему считаю, что ты недооцениваешь свой потенциал на этом поприще.
— Тогда давай проведем следующие пятьдесят лет в спорах об этом, неплохо звучит? Отлично. Так и запишем.
Лидия побледнела и не смогла скрыть это. С другой стороны, она хотела быть честной с ним. Должна была.
Дэниэл сделал глубокий вдох.
— Ладно, выкладывай. Просто скажи как есть, мы все решим. Хотя, учитывая, что придется уволиться, я потеряю медицинскую страховку, поэтому…
Когда он замолчал, Лидия почувствовала, как слезинка скатилась с ее глаза. Нетерпеливо смахнув ее, она хотела быть сильной. Должна была.
— Дэниэл, твои легкие.
Он легко опустил руку на грудь, поверх белых бинтов.
— У меня пневмония?
Когда она медленно покачала головой, он выругался. Отвел взгляд. И снова выругался.
— Сукин сын. Тот гребанный кашель.
— Дэниэл, и печень тоже.
Он закрыл глаза и какое-то время молчал. А потом он поднял веки и, смотря в потолок, кивнул.
— Я начал кашлять с кровью примерно шесть месяцев назад. Я отмахивался, говорил себе, что ничего страшного, ведь это происходило нечасто. И я чувствовал ужасную усталость и тошноту. Худел. Я просто думал, что это… ну, сейчас я знаю, что это.
— Мне так жаль. — Она погладила его руку. — Я не… ты сам сказал. Мы справимся вместе, хорошо? Вместе мы сможем справиться.
Тишина в комнате стала такой громкой, она буквально кричала. А, может, крик раздавался в ее голове, завывание от боли из-за несправедливости многократно увеличивало любой шум.
Встретить любовь всей жизни, мужчину, который узнал о ней невероятную правду и все равно принял ее… только чтобы потерять его, когда они только начали? Судьба, ты издеваешься?
— Мне нужно больше информации, — сказал он, наконец. — Я хочу знать, какой именно… все должен знать. Может, у нас будет чудо. Или хорошие новости или…
— Все верно. — Лидия кивнула и свернулась на его груди. — Мы будем на это надеяться. Я буду об этом молиться. И ты тоже.
Она потянулась к затылку.
— Вот, это иконка моего дедушки со Святым Христофором. Ты будешь носить ее.
Когда Дэниэл попытался поднять голову, она помогла ему, и тонкая золотая цепочка едва сошлась вокруг его шеи. Но когда он снова расслабился на подушках, Лидия оправила подвеску своего дедушки.
— Дедушка бы одобрил, — сказала она. — Это он вывел меня к тебе, тогда, к лесу. Он появился передо мной… и привел меня к тебе, чтобы я тебя спасла.
— И вот мы здесь, — пробормотал Дэниэл тихо.
— Мы просто должны молиться о хороших новостях. И планировать дальнейшие действия.
В Колдвелле в особняке Братства, Хекс отдыхала на диване в бильярдной, наблюдая как Джон Мэтью, Куин, Ви и Бутч грызутся за право первыми сыграть на любимом всеми столе. Хотя здесь были и другие, но центральный стол, как все считали, приносил удачу.
Она не знала. И не играла с шарами.
Ну, с
Когда Джон Мэтью посмотрел на нее и задвигал бровями, стало очевидно, что они с Куином играют первыми. Победитель в матче сыграет со следующим в очереди, и так по кругу. Пока не наступит рассвет, и Фритц не накроет шикарный стол для Последней Трапезы, которой можно накормить львиный прайд.
Не меньше.
Тем временем, по дому бродили домочадцы. Разговаривали. Смеялись. Отдыхали.
Редко когда у всех сразу был выходной, но Роф начал эту традицию пару месяцев назад, и казалось, она прижилась. И когда свободное время приходилось на воскресенье, у Хекс не было необходимости ехать в свои клубы.
Поэтому вот она. На диване. Твердо решившая не думать о том, что она игнорировала…
Стакан грейпфрутового сока появился перед ней и, дернувшись, она посмотрела на Ривенджа. Принимая дозу витамина С, она спросила:
— Как, черт возьми, ты уговорил Лэсситера подпустить тебя к его соковыжималке?
Король симпатов сел рядом с ней, держа свой стакан с имбирным элем.
— То, чего он не знает, не сможет причинить ему вред.
— Сказал как истинный гражданин Колонии.
— Да брось, есть иной способ выразить благодарность.
Она отсалютовала ему бокалом.
— Спасибо.
Под складками длинной норковой шубы, которую он носил даже, когда в комнате было выше семидесяти градусов, Рив скрестил ноги в коленях и убедился, чтобы полы шубы были плотно сведены… А жаль. На нем был отличный темно-серый шерстяной костюм, который весьма бы одобрил Бутч — второй главный шмоточник в этой комнате.
— Кстати, о симпатах, — протянул Рив. — Знаешь, что в них на самом деле раздражает?
