Лидия подняла глаза. Его лице не выражало эмоций, но разве это уместно? Дэниэл пришел на работу, а не на терапевтический сеанс.
— Я тоже из небольшой семьи, — тихо сказала она.
— О, правда?
— Только я и мой дедушка. Однако мы жили на одном месте до самой его смерти.
— Сочувствую вашей потере. Где вы выросли? Если не против, я спрошу.
— Вообще, на Тихоокеанском Северо-Западе[7].
— А, вот почему вы здесь. Вам нравятся деревья и горы.
Лидия улыбнулась.
— Да, точно. Я тоже люблю бывать на свежем воздухе.
— Чем вы занимаетесь?
— Я что-то вроде переписчика волков. Отслеживаю количество и местонахождение стай по всему заповеднику и изучаю модели поведения, от кормления до размножения. Я также работаю с нашим ветеринаром, отслеживая здоровье особей. Популяция серых волков практически вымерла в Адирондаке и северной части штата Нью-Йорк в конце восемнадцатого столетия, но они были вновь представлены здесь, в заповеднике, в шестидесятых, когда сместился баланс.
— Баланс?
— Биологические системы — это все о равновесии. Убираешь со стола одну часть, и равновесие смещается, причем не всегда в лучшую сторону. Лучше всего оставить природу в покое. Но люди считают иначе… — Она замолчала. — Извини, я сразу начала выступать.
— Не извиняйся. Мне нравится твоя страсть.
Лидия откашлялась.
— У тебя есть еще вопросы по работе ко мне? О работе?
Он склонил голову набок.
— Ага, как ты за ними следишь?
— Ними? Ты имеешь в виду волков. У них есть чипы GPS, как и у домашних собак, и у нас достаточно камер наблюдения, размещенных по всему заповеднику. Еще я выезжаю в поля и использую дроны с большой высоты. У нас здесь две тысячи акров, места хватает.
— Это очень интересно.
— Ты шутишь.
— На самом деле, у меня нет чувства юмора.
Лидия засмеялась.
— Что?
— Нет, это правда. Я не умею шутить и редко улыбаюсь.
Закрыв папку, она, хмурясь, подалась вперед.
— Это ужасно.
— Что есть, то есть. У меня есть другие навыки.
— Ты никогда не смеешься? Совсем?
— Нет, никогда, — Дэниэл пожал мощными плечами. — Я просто родился без этого гена.
— Я никогда не считала чувство юмора рецессивной чертой. Твои родители и в цирке не смеялись?
Его взгляд стал далеким, как будто он мысленно пробегал по своему генеалогическому древу.
— Ну, у меня был дядя Луи. Он считался паршивой овцой в семье, в плане смеха.
— Как так?
Мужчина со странными красивыми глазами снова сосредоточился на ней.
— Тук-тук.
— Кто там?
— Дядя Луи.
— Какой дядя Луи?
— Видишь? Это не смешно.
— Подожди, что? — Лидия покачала головой и снова засмеялась. — Фишка шутки не в этом.
— В чем и дело. Он использовал одну жалкую шутку, и это провал. Никакой фишки.
Вскинув ладонь, Лидия действительно старалась не улыбаться во все зубы.
— Но раз он был паршивой овцой, значит, мог рассказывать смешные истории.
— Нет, вот в такой мы глубокой несмешной дыре. Даже паршивая овца далеко не ушла. Такие мы унылые.
Лидия покачала головой, и даже не пыталась скрыть улыбку, потягивая кофе из кружки. Рискуя тем, то кофе польется и носа.
— Ты смешнее, чем думаешь, Дэниэл Джозеф.
— Это дает мне шанс на эту работу? Если мне нужно встать на сцену и… выдать стэнд-ап, я получу ее?
— Я не знаю, как это могло бы помочь в решении основных вопросов.
— Ну, у тебя есть что-нибудь сломанное для демонстрации моих навыков?
— Как много ты знаешь о туалетах? — пробормотала Лидия себе под нос.
— Отведите меня к водопроводу, мэм. — Он встал. — Я в деле.
— Правда?
— Если унитаз сломан, ты вызовешь мастера, верно? Вместо того, чтобы тратить деньги на парня с изображением гаечного ключа на грузовике, позволь мне починить все.
Лидия тоже встала.
— Туалет женский.
— Показывай.
Обходя свой стол, Лидию подмывало сказать что-нибудь максимально глупое, а также она ощущала покалывание в теле, указывающее на то, о чем она думать не хотела. А еще совсем нелепое желание перекинуть волосы через плечо: учитывая, что она вызывала мужчину для выполнения работы, она не пойдет по сценарию
Гордость превыше флирта.
— Сюда, прошу.
Выйдя в коридор, она широко распахнула дверь и практически врезалась лицом в клубничную стену: розовые стены, розовая кабинка, розовая раковина, розовое все. И освежитель воздуха на столешнице, а также мыло для рук и лосьон — все в розовом цвете.
Когда Дэниэл закашлялся позади нее, она не удивилась.
— Кэнди нравится запах.
— Ничего страшного.
— А вот и пациент. — Лидия распахнула дверь кабинки. — У нас были проблемы с ним… ну, с тысяча девятьсот семьдесят третьего года, если верить словам Кэнди.
Когда Дэниэл шагнул вперед, Лидия прислонилась к кафельной стене… но все еще не хватало места. Так что она прикоснулась к его мягкой рубашке тыльной стороной ладони, а еще немного его одеколона попало ей в нос.
Он затмил даже химозный освежитель воздуха.
Когда Дэниэл снял заднюю крышку унитаза и повернул ручку, послышался скрип и лязг. И Лидия совершенно не смотрела на то, как сидят на нем эти «Левайсы» сзади.
Серьезно. Она не пялилась.
