Каждый имеет право на любовь. В стенах морга подобное существительное смотрится особо пикантно... или отвратительно, — зависит от того, кто смотрит. 18+.
© Андрей Ангелов, 2020
© Deluxe
ISBN 978-5-0051-6110-6
* * *
Морг — это сам по себе философский столп. Для обывателя. Но для трудящегося в морге — это всего-то место работы. Обычно там делают дела не совсем нормальные люди, с точки зрения большинства. В целом, подобное утверждение оправданно, — быть мясником человечины не самое достойное занятие, и не самое эстетичное. Хотя в полиции говорят, что рубить и пилить трупы — дело всё-таки нужное. Ментам вторят медики, из числа обычных хирургов и иных эскулапов Гиппократиуса.
Самим трупам наплевать, смею предположить, однако точно не знаю.
Итак, как-то раз...
* * *
Санитар Глаша влюбилась в покойника Мишу с первого взгляда. Да-да, любовь бывает только с первого взгляда, всё иное — есть другие чувства, не хуже и не лучше любви, просто другие. Глаша сего не знала, да и знать было не с чего. И не от кого.
Глаша выросла под два метра ростом, что для женщины непростительно. Фигура ширококостная, что прелести не добавляло. Руки жилистые, налитые бицепсами, — ведь ворочать приходилось тушки от сотни килограммов и выше. Часто одной. Лицо представляло круглую тарелку, посреди коей сияли большущие карие глазищи под пушистыми длинными ресницами. Шедевральные глаза, если бы не «бы» — упрямая частица. Слишком много минусов в Глаше — заслоняли этот её единственный дамский плюс.
С самого детства Глаша ходила по маршруту: дом – иногда школа – морг, где поломойкой робила мамка.
— Ма, а кто мой папка? – однажды спросила Глаша.
— Покойник он, — нехотя проворчала мамка, яростно ворочая шваброй. Имея в виду, что дочкин пропойца-отец замёрз под чьим-то забором, и для них обеих его нет, и как бы никогда и не было.
Глашка поняла буквально, ведь по-другому думать не умела. В десять лет такое сплошь и рядом. И более ничего и не спросила. И далее не заморачивалась.
По достижении совершеннолетия – вопрос о профессии даже не попытался встать. Глаша заняла место мамки, упорхнувшей на пенсию. А однажды, дохляк Кеша попросил Глашу помочь с разгрузкой сильно вспухшего трупа.
— Отойди, — девушка пихнула Кешу в сторонку, легко сняла тело с каталки и закинула на раз-два в холодильник.
Заведующий Бюро случайно увидел сие на мониторе видеокамеры, оценил действие, вызвал мускулистую девушку к себе и сказал, кося опытным взглядом:
— Тебе повезло, ты прирождённый санитар! Бросай швабру, вставай к прозекторскому столу.
Так в глашину жизнь конкретно вошли трупы, с коими она стала адски работать. Из года в год. Везение заключалось в хорошей стабильной оплате, временами девушка зарабатывала больше судмедэкспертов, ибо приработок для санитара – в морге всегда есть. В отличие от панатомов, — продажи трупов «налево» не в счёт.
Отметим. Каждый санитар – это художник по гриму трупов и художник по костюмам трупов. А также: вскрыватель черепов трупов, зашивщик трупов, обмывщик трупов, бальзамировщик трупов и транспортировщик трупов, и, конечно, трупогрузчик. Часть обязанностей — стоила хороших денег, и отбоя от клиентов, как и отказов – не случалось. Не было альтернативы, ведь морг не магазин, который можно сменить, а труп — не покупка, которую можно обменять на более качественный товар.
Мужчины на Глашу не смотрели, а Глаша не смотрела на них. Она любила свою работу и никуда кроме оной – не ходила.
— Некогда, — односложно отвечала на мамкины ворчания Глаша. И действительно – санитар жила в морге, а когда не жила – её вызывали на внеурочные.
Вот и сегодня ночью её позвали на Мишу. Ранее девушка им не занималась. Её воззвали сделать посмертный марафет – для церемонии прощания.
— Прошу! – молвил судмедэксперт. Позвонивший Глаше в три часа ночи. – Больше тупо некому!
Вестимо, морг — одна из немногих контор, где обслуживающего персонала всегда не хватает. Хотя. Люди в морг никогда и не требуются, — по крайней мере, на Досках объявлений нет вакансий в морги. А если с Досок приглашают в морг, то косвенно и лишь в качестве трупа: например, организации требуется шофёр или бармен… в первого врежется некий лихач-мудак, а второго зарежут в пьяной ссоре, вспыхнувшей в баре… не очень часто, но так бывает. Морговские служители смотрят на мир именно под таким углом. Поэтому, в общем, неудивительно, что им приходится влюбляться в трупы барменов вместо самих барменов, елико самим барменам такого рода философии неприятны. Как минимум и максимум одновременно.
— Так что, твои, Глашка, скупые оправдания о неудачной телесной фахтуре… мол, мужики на двухметровых кобыл не зырят – лишь отмазка, — зачастую высказывала дочери мамка, как и каждая мамка, мечтавшая о внуках. – Любая баба желанна ввиду наличия в ней пизды… а пригнездить мужика — дело техники.
* * *
Даша приехала в морг в 3.30 утра. Бармен Миша лежал в секционке с проколотой печенью. Какая-то разборка из-за кого-то и где-то. Столица необъятна, как и ея родина.
Первое, что Глаша увидела на прозекторском столе – широко распахнутые голубые глаза.
