Слезы обожгли мне веки, но я отказалась выпустить их, не тогда, когда он нуждался во мне, чтобы оставаться сильной ради него, ради Страны Фейри, ради мира смертных.
Моя неудача означала наше поражение.
Это было жестокое осознание.
Глаза Лорда Августа закрылись, и, в последний раз вздохнув, он ушел.
Пусть гнев подпитывает меня, пусть он питает то существо в моем животе, которое жаждет мести.
Воздух пронесся надо мной. Я подняла глаза к небу, и облегчение наполнило мою грудь.
Орелла прибыла.
Над темным полем битвы пронеслась огненная птица, освещая его множеством лучей, символ надежды. Ее присутствие означало, что Редмонд был жив, бессмертен после завершения их душевной связи.
Я надеялась, что он далеко отсюда.
Всхлип облегчения вырвался из моей груди, когда Орелла пронеслась над полем. Острый клюв раскрылся, выпуская пламя и свет. Раздалось пение, уникальная лирическая мелодия, которая заставляла светила и тени покачиваться на ногах, убаюкивая до бесчувственного состояния.
Хор гудящих крыльев последовал за неземной мелодией, и я содрогнулась при виде женщин-теней, стекающихся к месту боя.
За них стоило бороться. За Редмонда стоило бороться. Я буду бороться.
Раздались крики, когда женщины набросились на мужчин, давно назревшая месть наконец-то была у них в руках.
Мой взгляд пробивался сквозь густой черный смог, окутывающий поле, в поисках Малахии.
Его здесь не было, но я точно знала, где его найти: в том месте, где все началось.
Я развернулась на пятках и бросилась к лесу, когда вокруг меня воцарился хаос. Светилы обрушивали на меня удар за ударом, пока я металась и петляла сквозь столпотворение, но магия светил не причиняла мне вреда.
Она придавала мне сил.
Поглощая каждую частичку силы, которую они бросали в мою сторону, заряжая себя на то, что должно было произойти.
Лес встретивший меня, теперь был ничем, кроме как прогоревших углей. Деревья давным-давно засохли, хрустальные листья разбились вдребезги, их разноцветные оттенки усеяли лесную подстилку. Ноги сами понесли меня на поляну, которую мы когда-то делили с Эулалией, бедра горели от усталости.
Я остановилась перед руинами храма, теми самыми, в которых Малахия бросил меня перед тем, как попасть в ловушку в Ином Мире.
Здесь мы вместе росли, нас боготворили и превозносили. Здесь мы вместе умрем.
Имело смысл только то, что он хотел, чтобы это закончилось здесь.
— Привет, мой заклятый враг, — протянул Малахия, обходя колонну.
Кожа у него была желтоватая, на шее и лице выступили красные линии. Даже его крылья казались поникшими и опущенными, утомленными битвой. Силы моего отца не давали ему покоя.
— Ты пришла умереть?
— Да, — выдохнула я в ответ, сжав кулаки по бокам.
Малахия стоял среди руин храма, отказываясь двигаться вперед. Он знал, что ждет нас.
— Не говори глупостей, свет мой. У меня на тебя гораздо большие планы.
— Я даю тебе последний шанс изменить намерения, Малахия. Возвращайся в Иной Мир и позволь моему миру исцелиться.
Малахия рассмеялся.
— О, свет мой. Всегда приносишь жертвы, и ради чего? Ради пары, который накачал бы тебя зельем и оставил беззащитной к моменту, когда я пришёл бы за тобой.
Я напряглась от его тона.
— Я бы никогда так с тобой не поступил.
Я наблюдала за ним, когда он двигался, отмечая его изможденный вид, шелушащуюся кожу, темные вены, синяки под глазами.
— Ты поступил гораздо хуже, Малахия, и ты это знаешь. Ты умираешь. Почему ты так поступил с собой?
Месть была его ответом.
— Я не боюсь смерти. На самом деле, приветствую ее. После жизни, полной страданий, это кажется единственным способом найти утешение.
Малахия отошел от храма, шагнув ко мне, почти так близко, что можно было дотронуться.
Я скрипнула зубами.
Он шагнул вперед, остановившись прямо передо мной. Холодные, липкие пальцы коснулись моего лица.
— Я только хочу сначала заставить тебя страдать.
— Фейри, — начала я, не уверенная, как заставить его говорить, чтобы я могла приблизиться на дюйм.
Легкое прикосновение к груди облегчило бы кражу его сил, сделало бы это более плавным.
— Они пытались убить меня на поле боя.
Пальцы Малахии скользнули по линии моего подбородка в мягкой ласке, и я воспользовалась возможностью повторить его движения. Моя рука приподнялась к его груди, сила сосредоточилась на том, что должно было быть маленьким зернышком магии внутри, но этого не было. Сила внутри него была огромной, ее почти невозможно было уловить.
Я наклонила голову.
— Когда ты решил, что желаешь моей смерти? Я думала, ты ищешь моих страданий.
Пальцы Малахии обхватили мою ладонь, прижатую к нему, в то время как большой палец другой его руки рисовал круги на моей щеке.
— Это и есть страдание, и нет лучшего способа заставить тебя страдать, чем заставлять тебя умирать и возвращаться… снова, и снова, и снова?
