Он вздохнул и отошел, направляясь по мощеной дорожке вглубь центра города. Я последовала за ним, глядя вперед, чтобы не смотреть прямо на открывшееся передо мной зрелище. Хотя я не знала этих светил, мне все равно было больно видеть их в таком состоянии.
Малахия наконец заговорил, когда мы проходили мимо толпы окаменевших светил, распростертых лицом вниз на земле.
— Мое зрение ограничено, когда речь заходит о твоем отце, поэтому я ничего не вижу, но я мог бы рассматривать события с точки зрения теневых богов, особенно с точки зрения моего отца.
Он шел впереди, а я следовала за ним, сомневаясь в его чувстве направления.
— Из того, что я мог видеть, твой отец был полон решимости закрыть дверь из этого мира в твоей. Боги теней были в равной степени полны решимости остановить его. Неизвестно, почему он так долго ждал, чтобы сделать это, но боги теней, одаренные зрением, решили остановить его.
— И ты знаешь, что произошло дальше?
— Разве я только что не сказал, что мое зрение ограничено, когда речь заходит о твоем отце? — усмехнулся он.
Я отнеслась к внезапному настроению Малахии с долей скептицизма. В конце концов, его раздражал не «кто», а ослепляющее виденье. Малахия презирал невежество, особенно свое собственное.
— Мы на месте, — сказал он ровным голосом.
Я подняла глаза и увидела мраморную лестницу с колоннами. На самом верху лестницы возвышался большой храм с золотым куполом, и при виде его у меня перехватило дыхание.
Это было то самое место, которое показал мне эфир.
Место, где был мой отец.
Мои ноги застучали по мраморной лестнице, когда я бросилась ко входу и мужчине, который создал меня. Яркое золотое и серебряное убранство встретило мое прибытие, когда я протиснулась между двумя тщательно вылепленными колоннами, украшенными золотой филигранью. Я запрокинула голову вверх, глядя на купол над головой, разглядывая картины светил, сражающихся с теневыми существами. На вершине купола было изображено слияние тьмы и света, с переплетенной черной и золотой спиралью.
Крыло Малахии коснулось меня, когда он присоединился ко мне.
— Это союз тьмы и света, — сказал он, глядя на причудливо раскрашенное переплетение.
— То, которое ты считаешь нами, — прошептала я.
Я перевела взгляд с изображения на окружающую обстановку. В каждом углу храма стояли часовые, стойкие и суровые, почти сливаясь с серебристой стеной позади них. Каждый из них были одеты в странные длинные юбки, перекинутые через плечи и закреплённые, а на руках и ногах носили золотые браслеты. У каждого за спиной, в месте соединения крыльев, покоились мечи в ножнах и кинжалы.
Позади меня раздался мелодичный шёпот, и я резко обернулась на звук. Мой взгляд упал на золотой постамент, инкрустированный драгоценностями.
На вершине постамента, восседая на троне из самоцветов и золота, восседал мой отец.
Там он отдыхал, точно как и предсказывало мое видение, мускулистые руки покоились на украшенных драгоценными камнями подлокотниках, волосы отливали ярчайшим золотом, борода спускалась до груди. Он был высоким и широкоплечим, крупнее застывших светил, разбросанных по храму, крупнее любого существа, которое я когда-либо видела, окаменевший, как и все остальные.
Я осторожно подошла к его статной форме, к складкам, мелким деталям и поискала сходство между нами. У него были золотые глаза, золотые крылья, даже кожа была золотой.
У нас было очень мало общих черт, помимо тех немногих, которые появились после моего вознесения.
Я оглянулась на застывшие светила и обратила внимание на их серебристые глаза и волосы.
С другой стороны, они были похожи на мою пару, моего мужа: мужчину, который в данный момент бросался непристойными словами в нашу связь, гоняясь за нами, встревоженный до смерти.
Райкен уже добрался до этого мира, уже принес свои жертвы и вернул себе свои силы. Я поморщилась, почувствовав, что он начинает восхождение в страну светил.
После всего, что было сказано и сделано между мной и Малахией, я знала, что нет ничего опаснее, чем моя пара, но я была полна решимости дать Малахии последний шанс, хотя бы для того, чтобы посмотреть, что из этого может получиться.
— Что мне делать? — обращаясь к Малахии, я не сводила взгляда с окаменевшего лица моего отца.
Он зашаркал за мной.
— Откуда мне знать? Восстановление душ — это способности светил, а не теней. Ты забыла, что светила правят сердцем и душой? Если бы это было предоставлено разуму и телу, я мог бы с этим справиться, но разбираться тебе.
