Вместо ответа Арик повалил ее на кровать и отлюбил до искр в глазах. Под настроение он из хорошего любовника превращался в невероятного. Полина поняла невысказанный намек и стала думать о том, какое кольцо ей завтра преподнесут вместе с предложением руки и сердца. Явно с бриллиантом… По части ювелирки Арик не мелочился, да и вообще скупердяем он не был (еще бы, при таком-то папаше!). Но Полине очень хотелось, чтобы кольцо оказалось оригинальным, нешаблонным. Это же обручальное кольцо, память на всю жизнь. Но уж ладно, что преподнесет, то преподнесет, дело же не в кольце, кольцо это всего лишь символ.
Предвкушение счастья превратило прогулку по очередному краеведческому музею в веселое времяпрепровождение. Полина мысленно представила себе их уютное многокомнатное семейное гнездышко и начала обставлять его музейными экспонатами, стараясь соблюдать стиль и стильность в каждой из комнат…
– Вот мой обещанный сюрприз! – торжественно провозгласил Арик, указывая правой рукой на усложненный вариант комода. – Шкаф-бюро конца восемнадцатого века! Мазарин пишет о том, что он мог принадлежать Андрею Разумовскому…
– Это твой сюрприз? – растерянно переспросила Полина, не веря ни ушам, ни глазам.
– Он! Он! – закивал Арик, вскидывая фотоаппарат. – Ты только посмотри, какая прелесть! Так и тянет в ящичках порыться…
Возле «прелести» он проторчал до вечера – сначала обфотографировал со всех сторон, а затем начал зарисовывать в блокнот отдельные элементы. Зачем зарисовывать, если можно снять крупным планом, Полина не понимала, но сейчас ей было не до этого. Хотелось рвать и метать разорванное в Волгу прямо с музейного балкона.
– Закрываемся, молодые люди! – объявила пожилая смотрительница и выразительно потрясла связкой ключей.
– Зинаида Петровна, вы закроете сами? – спросил издалека женский голос. – А то у меня автобус…
– Закрою! – ответила смотрительница и снова тряхнула ключами, после чего вышла из зала.
– Подержи-ка, – Арик нацепил Полине на плечо свою сумку. – Я сейчас…
«Твое «сейчас» на час», усмехнулась про себя Полина и полезла в свою сумку за кошельком – смотрительницу нужно было простимулировать, чтобы та не начала выгонять впечатлительного Арика из туалета, хватит с него и одной детской травмы. Но вдруг взгляд ее упал на стоявшую в углу швабру. Следуя внезапно возникшему порыву, Полина взяла швабру и отправилась к туалетам. Тихо, на цыпочках и едва дыша, она вошла в мужской туалет и так же тихо заблокировала шваброй дверь единственной запертой кабинки, откуда доносился тихий бубнеж – не иначе как переживание травмирующей ситуации находилось в самом разгаре.
– Ваш кавалер уже ушел? – спросила стоявшая на выходе смотрительница, уже успевшая снять синий рабочий халат и переобуться.
– Да, – не моргнув глазом ответила Полина. – Уже ушел.
Арик действительно уже ушел. Из ее жизни. Навсегда. Вместе с папой, мамой, тремя семейными заводами и краеведением в придачу. Интересный квест она ему подсунула – сначала нужно будет выломаться из кабинки, а затем – из музея. Но как он выберется без срабатывания сигнализации? Никак! И позвонить никому не сможет, потому что телефон лежит в сумке, а сумка у нее. Завтра в топ выйдет новость о том, как сын крупного бизнесмена пытался обокрасть краеведческий музей города Рыбинска. Вряд ли у Арика хватит выдержки для того, чтобы досидеть до открытия музея, ведь это произойдет только во вторник утром…
– Сколько стоит доехать до Москвы? – спросила Полина у таксиста, стоявшего возле своей машины.
– Семь тысяч и номер вашего телефона, – ответил таксист, улыбнувшись во все зубы.
– Семь пятьсот и едем молча, – парировала Полина, открывая дверцу. – Только мне в гостиницу «Волжская» заехать надо.
Сумку Арика она оставила в номере, предварительно изъяв из нее семь с половиной тысяч рублей на обратную дорогу. Не украла, а взяла положенное, потому что в поездках Арик брал на себя все расходы.
– Уезжаете? – удивилась администратор, увидев Полину, катившую за собой чемодан. – У вас же вроде до завтра оплачено.
– Только я, – улыбнулась Полина. – Мой др… спутник остается, у него здесь дела…
Самой интересной из многочисленных историй, которые могут рассказать сотрудники приемного отделения Рыбинской психиатрической больницы, будет история о некоем московском краеведе, психика которого не выдержала знакомства с богатейшей экспозицией местного краеведческого музея. Уходить не хотел – визжал, кусался, брыкался, еле удалось ему успокаивающий укольчик поставить и спеленать. Так спеленатым и выносили к машине, а какой-то шутник орал на всю набережную: «Смотрите, из музея мумию египетскую украли!». А зачем рыбинскому музею мумия и каким боком вообще она ему сдалась? Своих раритетов хватает, один шкаф-бюро конца восемнадцатого века чего стоит, сам Пушкин, говорят, в нем свои рукописи хранил…
Мораль сей притчи такова: не стоит долго затягивать с женитьбой и, вообще, испытывать терпение близких.
Вот как-то так и никак иначе.
