Случилось как-то льву, волку и лисе охотиться вместе. Поймали они быка, козла и зайца. Лев приказал волку поделить добычу.
– Бык большой и жирный, – проговорил волк, – это доля нашего повелителя – льва. Козел – средний. Он пойдет мне. А заяц – маленький. Он достанется лисе, так как она меньше всех.
Лев рассердился, поднял лапу и вырвал волку оба глаза.
– Дели-ка теперь ты, – сказал он лисе.
Лиса пала ниц, выразила свое почтение льву и заговорила:
– О, великий государь! Ведь это дело яснее-ясного. Быка – на обед, козла – на ужин, а зайца – на завтрак его величеству – светлейшему льву.
– Хвала тебе, лиса! – воскликнул лев. – Где это ты, лиса, научилась так хорошо делить добычу?
– На примере вырванных глаз волка, – смиренно ответила лиса.
Некогда жили два мудреца. Один из них заблуждался, но многие люди верили, что он был великим человеком. Второй мудрец был истинным обладателем высшего знания. И опять-таки многие верили в него.
В результате стихийного бедствия оба мудреца вместе со своими последователями предстали перед Судящими Ангелами, которые определяют дальнейшее местопребывание человеческих душ.
Ангелы допросили каждого. Затем они объявили, что последователи первого мудреца отправятся с ним в ад, а община второго мудреца будет сопровождать его в рай.
Однако мудрецы и всё собрание душ были в недоумении. Они спросили Ангелов:
– На каком основании вынесено такое решение?
Ангелы ответили:
– Оба мудреца и их ученики – верующие. Но первый мудрец, воображая, что он верит в нечто высшее, в действительности верил только в себя. Его последователи не были бы его учениками, не имей они внутреннего желания поклоняться ему. Второй мудрец верил только в Истину. Его последователи были связаны с ним только потому, что внутренне они в действительности искали не его, а Истину. Существование после смерти – есть Обитель Истины. Если бы её законы устанавливались людьми, история была бы иной. Но это реальность, а не теория – поэтому наше решение неизбежно.
Как-то раз халиф Багдада Гарун аль-Рашид встретился с великим суфием конца VIII и начала IX веков Фудайлом, который слыл одним из самых больших аскетов мусульманского мира того времени. Аль-Рашид спросил мудреца:
– Знаешь ли ты человека, достигшего большего отречения, чем ты сам?
– Конечно, знаю,– ответил Фудайл.
– Скажи мне, кто же это? – с интересом задал вопрос Гарун аль-Рашид.
– Ты, повелитель, – спокойно ответил мудрец.
– Почему? – удивился халиф.
– Твое отречение намного больше моего. Я отрекаюсь от ценностей обычного мира, а ты отрекся от чего-то более великого – от вечных ценностей.
Дервиш Салах Юнус как-то раз рассказывал, что он присутствовал, когда одному человеку, любящему спорить и собирающемуся стать учёным, было позволено говорить его учителю Бурхануддину совсем непродуманные и непрочувствованные вещи.
Бурхануддин спокойно выслушал спорщика и ничего не ответил ему. Когда человек покинул лекционный зал, учитель сказал Юнусу:
– Мы больше не увидим его, так как он заключил, что я не способен ответить на его вызов, и, следовательно, он пойдёт куда-то ещё.
– Является ли это, – спросил учителя Юнус, – средством, которое вы применяете, чтобы избавиться от людей, досаждающих вам?
– Это не средство, – ответил Бурхануддин. – Это способ, при помощи которого я даю человеку то, что он хочет. Он хочет кого-то, с кем он может дискутировать и спорить. Я отказываюсь быть этим человеком, и это заставляет его искать другого даже с ещё большим пылом. И так он будет искать до тех пор, пока не найдёт какого-нибудь любителя споров. Как бы то ни было, так мы поможем продавцу и покупателю встретиться. Если я не могу помочь этому человеку найти то, что я предлагаю, я могу, по крайней мере, помочь ему найти то, что он действительно желает.
Однажды у ал-Бистами спросили:
– Происходит что-либо от усилий человека?
– Нет, – ответил ал-Бистами. – Но и без усилий тоже не происходит!
Один учитель высочайшего уровня был также крестьянином. Он написал много книг и наставлений. Однажды человек, прочитавший всё это и вообразивший себя искателем, пришёл к нему, чтобы обсудить высокие материи.
– Я прочёл все ваши книги, – сказал посетитель, – и согласен с одними и не согласен с другими. В некоторых из них я опять-таки согласен с одними частями и не понимаю других. Одни книги мне нравятся больше других.
Крестьянин-мудрец молча выслушал пришедшего, затем провёл его на свой двор, где было много животных и корма для них. Там он, показав все это своему гостю, проговорил:
– Я – крестьянин, производитель пищи. Видите вон те яблоки и морковь? Некоторым нравится одно, другим – другое. Видите этих животных? Другие люди тоже видели их. Но они предпочитают одних для верховой езды, других – для разведения, третьих – для употребления в пищу. Кто-то любит кур, кто-то – козлят. «Нравится» или «не нравится» не является общим знаменателем. Общим фактором является питание. Всё это – пища.
