Я не мог оторвать от нее взгляд. Ее улыбка завораживала, а тело… о это тело – соблазн, чувственность, обещание. Инстинкты кричали, а мозг отказывался думать трезво, позволяя мне с головой окунуться в мир фантазий, главное героиней которых была Айша. Я хотел ее. Всю. Целиком и полностью. Вот только секс на одну ночь ее не устраивал, а дать большего я не хотел, да и не умел вовсе. Кто же знал, что судьба подарит нам еще одну встречу и не где-нибудь, а на моей Родине – Катаре. Увидев девушку в собственном доме, а на миг опешил. Она казалась мне еще прекрасней, чем в последнюю нашу встречу, а то, что я заметил на дне темно-синих глаз заставило мое сердце замереть от предвкушения. Айша, как не старалась, но все же не смогла скрыть своей заинтересованности моей скромной персоной, а значить я получил еще один шанс заполучить ее. Только вскоре, в желании овладеть ее телом, я захотел большего. Я захотел ее сердце, ее любовь и готов пойти на многое, чтобы мис Бенсон потеряла голову от меня.
КНИГА 3
АЙША
– В последнее время стали выделять еще одну разновидность тяжелого ушиба мозга – диффузное аксональное его повреждение. При этом микроскопические мелкоочаговые кровоизлияния выявляются в мозолистом теле, полуовальном центре, верхних отделах ствола. Клинически оно проявляется длительной комой, которая почти всегда переходит в так называемое, вегетативное состояние.
Лекции по нейрохирургии были не самым легким испытанием, но без них никак, ведь моя будущая профессия просто обязывала знать все тонкости этого непростого ремесла. С детства я мечтала стать врачом, как моя мать. Она была известным хирургом в США, но даже это не спасло ее от смерти, потому что рак, который вцепился в ее тело, отказывался поддаваться любым хирургическим и не только манипуляциям, сделав меня в семнадцать лет сиротой. Весь мир рухнул в один миг. Дни стали серыми, еда безвкусной, а все былые проблемы пустяковыми. Я не могла и не хотела жить, ведь мама была моей опорой и поддержкой, без которой каждая минута была непосильным испытанием. А теперь ее нет. Я никогда не услышу тихий смех, не увижу больших карих глаз, не почувствую крепких, дарующих тепло объятий. Ничего этого никогда уже не будет.
Папа поддерживал меня, как мог, хотя сам держался из последних сил. Я слышала тихие всхлипы, которые доносились из его комнаты посреди ночи. Видела боль, которая таилась в глубине мутных от непролитых слез глазах. Он потерял любовь всей своей жизни и так же как и я не знал, как с этим жить дальше.
Прошли дни, месяцы. Боль осталась, но немного поутихла. Мы учились существовать без мамы ища силы друг в друге. И вот теперь, спустя пять лет нам удалось принять потерю, нет, не смириться, а научиться жить с ней.
– Поэтому клиническая картина в этом случае развивается быстро, лавинообразно. Субдуральная гематома боле или менее толстым слоем покрывает большую часть или все полушарие мозга.
Профессор и один из лучших хирургов страны Гарри Бот, был другом моей мамы. Мне нравилось слушать его лекции, к которым он относился с большой серйозностью. Мистер Бот не терпел прогульщиков, поэтому на его парах аудитория всегда была заполнена. Студенты тщательно конспектировали материал, чтобы хорошо подготовиться к предстоящему экзамену. Впрочем, экзамен по нейрохирургии у нас будет уже завтра, а сегодняшний урок преподаватель решил посвятить повторению изученного материала, что было как нельзя кстати.
У меня голова пухла от количества информации, которую мой страдальческий мозг пытался впитать в себя за последние две недели. Заключительные экзамены, клиническая практика, которая забирала львиную долю моего времени, а впереди резидентура в хирургическом отделении госпиталя «Астер Доха». Именно в Катар, небольшую, но очень богатую страну отправляют моего отца послом, а я поеду с ним. Благодаря связям мне позволили проходить практику вне страны. Конечно же, мне бы хотелось остаться дома, но я не хотела бросать отца одного, поэтому решила, что мы вместе отправимся так сказать, в новую жизнь.
Мне предстоит долгие четыре года обучения, но я к этому готова, так как давно определила свой путь. Мои отметки были лучшими на курсе, а волонтерская работа в клинике только добавляла плюсиков в биографию, а также давала возможность понять медицинскую «кухню» изнутри.
– Мисс Бенсон, останьтесь на минутку, – профессор Бот окликнул меня, и только сейчас я увидела, что класс почти опустел. Собрав вещи, быстро подошла к мистеру Боту.
– Что с тобой? Ты сегодня непривычно молчалива, – дядя Гарри, как я его называла вне университета, с тревогой в глазах смотрел на меня, – Волнуешься из-за экзамена?
– Немного. Не знаю, правильно ли поступаю, уезжая с отцом, – я прикрыла глаза рукой, не желая, чтобы он видел мою растерянность,– Это чужая страна с другими правилами и законами. Что если мне будет трудно освоиться там?
– Все не так страшно как ты думаешь. К тому же, Алима тоже некоторое время жила там и ничего плохого не случилось.
– Мама выросла в такой среде, где женщине отводится вторая роль, а я родилась в США. Чувство свободы и равенства у меня в крови. Не смогу безропотно подчиняться воле мужчин.
– Никто и не просит тебя делать это. Просто исполняй свою работу и все. Уверен, у тебя все получится. И вот, – мистер Бот порылся в сумке и через секунду вручил визитку с номером телефона и электронным адресом, – это контакты доктора Грэма Фултона. Мы с твоей мамой учились с ним на одном курсе, и именно у него ты будешь проходить практику. Он очень хороший хирург и думаю, многому тебя научит.
– А почему он в Катаре?
– По приглашению самого эмира. Работает там около шести лет и не за малые деньги.
– Понятно. Спасибо за помощь.
– Это пустяки. Алима гордилась бы тобой.
Я молча кивнула и взмахнув на прощание рукой вышла с класса.
