— Нет, ты просто думаешь о том, что лучше для тебя. Ты хотел позасовывать свой член во все дырки, а теперь ведешь себя так, будто все это совсем ничего для тебя не значило.
Я напрягаюсь от резкости слов моей мамы. Пока я рос, я ни разу не слышал, чтобы моя мама так грубо выражалась.
— Я действительно забочусь о тебе, но я не уйду от Эвелин. Я не могу разрушить эту семью.
— Тогда, все кончено?
— Я выплачу тебе годовое выходное пособие. Это поможет тебе встать на ноги. Если тебе потребуется больше, просто скажи мне.
— Не могу поверить, что все это происходит.
Я наблюдаю, как моя мама прикрывает рукой рот, сдерживая очередное рыдание. Ярость клокочет во мне, когда я вижу, что Стефан явно равнодушен к слезам моей матери.
— Мне жаль, я не хочу причинить тебе боль, — говорит он, слегка дотрагиваясь до ее плеча.
— Слишком поздно.
— Я хочу помочь тебе.
— Оставь свои деньги себе, Стефан. Мне от тебя ничего не нужно.
Моя мама дает ему пощечину с такой силой, что даже я удивляюсь. Но еще более поражает спокойствие и выдержка Стефана. Он не вздрагивает от удара. Вместо этого, он просто одергивает свой пиджак и отходит, чтобы налить себе еще одну порцию бренди. Моя мать отворачивается от него, теребя в руках свой фартук, по ее щекам текут слезы. Мое сердце сжимается при виде отчаяния на ее лице. Я сдерживаю растущий гнев, который медленно просачивается в мои вены.
Вскоре моя мама заставляет себя выйти из кабинета. Прежде чем я успеваю уйти, она замечает меня, стоящим прямо за дверью. Словно слез было недостаточно, унижение, отразившееся на ее лице, разбивает мое сердце. Я чувствую острую необходимость утешить ее, но знаю, что не смогу подобрать правильных слов. Я не могу контролировать эту ситуацию, и это безумно пугает меня.
— Ты все слышал? — спрашивает она меня.
Я киваю, не в силах произнести ни слова из-за злости и разочарования, которые заполняют меня. Она приобнимает меня одной рукой, и я обнимаю ее в ответ. Горячие слезы капают с ее щек на мое плечо. Я шепчу в ее длинные черные волосы, что мне очень жаль.
— Нам нужно собрать вещи и уехать, — говорит она.
ТРИСТАН
Четыре года спустя....
Мой вечер начался также, как и любой другой в Ларце Удовольствий, я вел одну из своих саб в игровую. Хотя я предпочитаю короткие связи, каждой я обещаю, что любой опыт уникален. Женщины, которые приходят ко мне поиграть, необязательно ведут БДСМ стиль жизни, но они получают удовольствие от претворения в жизнь своих фантазий в спальне со мной. Большинство из них напряженные генеральные директора, биржевые брокеры и даже домохозяйки, которые желают расслабиться. Я не возражаю, если быть отшлепанными паддлом, это все что им нужно, чтобы выпустить пар, но я более чем счастлив угождать им.
Они всегда умоляют меня связать их, вставить кляп или довести их до оргазма теплом моего языка и давлением моей руки. Не имеет значения, какую игрушку или реквизит они хотят, чтобы я использовал. Я всегда выполняю поставленную задачу. Единственное, о чем я прошу, прежде чем мы начнем нашу игру, это условится о стоп-слове и о возможности использовать их в своих картинах. Это невероятно прекрасно, когда женщины рассыпаются в твоих руках на пике оргазма, и нет ничего лучшего в мире, чем наблюдать, как кто-то полностью теряет контроль над собой.
Когда я покидаю Ларец Удовольствия, я пахну латексом и вчерашней киской. После целой ночи сексуальных игр я желаю долгого горячего душа и сигаретки. Порыв холодного ветра врезается в меня, когда я прикуриваю свою последнюю замусоленную сигарету. Я вдыхаю теплый дым, позволяя ему просочиться в меня, пока холодный ветер хлещет по щекам. Сегодняшняя ночь была намного прибыльнее, чем я ожидал. Кажется, извращенцам из Ларца Удовольствий очень нравятся мои картины и, как и предсказывала моя подруга Вивиан, парочка Домов обратилась ко мне с заказом на частную сессию с их сабами. Я не мог желать лучшего подарка на свой двадцать первый день рождения, особенно, когда на моем счете имеется всего пятьдесят баксов.
