Мужчина медленно шагает к ним. Сэм напуган выражением его лица и отступает от Ноэла на пару шагов, убирая нож в карман. По лицу Ханта стекает кровь из раны, мешая лучше рассмотреть того, кто его спас. Только спас ли или готовит что-то похуже?
– Мистер Монро, я…
– Ничего не говори: мне это не интересно. Проваливай, хочу поговорить с пацаном.
Тон, которым произнесена фраза, не допускает возражений, поэтому Сэм быстро ретируется и выскакивает в дверь, оставляя их один на один.
– Ноэл Хант, приятно познакомиться с тобой. Я долго приглядывался к тебе, мне нужно было удостовериться, что ты тот, кто мне нужен.
Хант старается встать прямо, придавая себе вид человека, которого не сломали.
– Я не думаю, что вас устроит мой ответ – я не продаюсь.
Монро смеётся, и смех эхом проходится по помещению.
– К сожалению, тебе делать для меня ничего не нужно. Просто быть здесь, завлекать Люка, а потом умереть на его глазах.
Страх пробегает по телу, создавая иллюзию того, что яма для него уже вырыта.
– Прошу меня простить, но у меня с ним давние счёты, – продолжает Монро.
– И какие же, можно узнать? Если сегодня я всё равно умру, – спрашивает Ноэл, находя в себе силы встать и смотреть Монро прямо в глаза, словно пытаясь прожечь в нём дыры, пока тот так спокоен.
– Думаю, что ты вправе это знать. Всё равно Люк ещё не приехал.
– Откуда вам вообще знать, что он приедет?
– Не смеши меня, Ноэл. Он не бросит своего сына здесь, со мной. Если он ещё не догадался, что это я, то скоро до него дойдёт. Ты слишком важен ему, поэтому он наплюёт на свои правила и будет здесь совсем скоро, поддавшись чувствам.
– Ты плохо знаешь Люка: ему на всех наплевать, кроме себя, – кидает Ноэл, сплёвывая на бетон кровью и пряча глаза, чтобы Монро не прочитал в них враньё.
– Это ты многого не знаешь о нём. Но раз у нас есть время, то я расскажу о том, что нас связывает.
Монро отходит к стене, притаскивая стул и скобля металлическими ножками по покрытию. Поставив его в паре метров от Ноэла, садится, облокачиваясь на спинку руками.
– Мы ведь с ним давно друг друга знаем – лет двенадцать. Познакомились в армии. Я уже был сержантом, когда его только запихнули в мой взвод. Он был дерзким рядовым. Тем, кто чаще всего нарушал порядок, спаивал пацанов, устраивал драки – мне приходилось отправлять его то драить толчки, то на ночную вахту. Только ему было на всё насрать, он не переставал выкидывать разные штуки, собирая вокруг себя тех, кому это было по душе. Несмотря на всё это, он был первым, кто стал бы защищать любого из взвода. На поле боя он преображался – был отважен, порой действовал не по приказу и несколько раз вытаскивал ребят из пекла, действуя по-своему. И ему верили, всей своей дерзостью и матом он не отпугивал, а притягивал к себе. Ему не хотелось быть в одиночестве, ему нужен был кто-то рядом. Но я видел, что ему не место в армии. Люк был слишком другим, ему хотелось опасности, но дни проходили по большей части тихо, без каких-либо военных действий, и он заскучал. Я видел, каким он стал. Люк просил перевода – дурак; хотел крови, защищать родину. Но он обманывал даже себя – ему нужны были оружие и цель… вот и всё, что ему было нужно от этой страны. Страх и порох.
– И к чему мне знать о вашем знакомстве? – спрашивает хрипло Ноэл, шевелясь, принимая более удобную позицию, отчего спину тянет в тех местах, где футболка прилипла к коже из-за запекшейся крови. Боль с новой силой прожигает тело.
– Терпения тебе тоже не достаёт, как и Люку. Ну, раз ты хочешь поскорее добраться до самого главного, то нас выперли из армии с позором, лишив всех наград. Моя семья, конечно, смешивала меня с дерьмом за глаза, но мне и не нужны были слова о том, что я перестал быть авторитетом и примером для своих сыновей, которым было тогда по тринадцать и пятнадцать лет. Они откровенно меня ненавидели, хоть и не знали всей истории. Вернувшись на гражданку, я не потерял связи с Люком. Я не сразу смог найти работу, а он как будто и не уходил. Мы вместе пили пиво в баре: я для того, чтобы запить свою горечь, а он – поделиться тем, что покажет мне другую сторону мира. Люк предложил вступить в банду его друга. Я косвенно слышал о ней, сначала мне это показалось глупостью. Я – мужчина за тридцать – вступлю в банду с малолетками! Но не прошло и недели, как я подумал, что мне действительно не хватает общества Люка и нашей дружбы. Хотя мы не звонили друг другу каждый день, и я даже не знал, когда у него день рождения, между нами было что-то на ментальном уровне. Не знаю, понимаешь ли ты это…
Ноэл понимал – под это описание подходили и они с Олли.
– В общем, мы были в банде, создавали себе репутацию, занимаясь запрещённым бизнесом. У моей семьи, наконец, появились деньги, и я был окрылён этим. Хотя скорее властью. Но если жене было всё равно, чем я занимаюсь, то сыновья считали меня грязью из-под ногтей. Верили, что меня надо вывести на чистую воду, а я не видел этого – слишком был занят, поэтому и просчитался.
