— Милая, я там чай приготовил, пойдём, — Вик подошёл, но даже не предпринял попытки меня коснуться, памятуя, о нашей встрече, когда кинулся меня обнимать, а я шарахнулась от него, и даже руки не могла подать.
Вик не терял надежды, что я приду в себя. Я же её и не обретала.
— Я не хочу, — проговорила я, не отрывая взгляда от чистого холста, представляя на нём, то широкие сильные запястья, то длинные пальцы, но, так и не решаясь воплотить задуманное.
— Что это будет? — спросил Вик, явно не собирающийся оставить меня в покое.
— Ничего, — я раздражённо откинула карандаш, и встала, чтобы увеличить расстояние между нами.
От Вика по обыкновению пахло Пако Рабан, с его горчинкой лаванды, и остротой розового перца, и меня тут же начинало мутить от этого запаха.
— Скоро Новый год, — зашёл с другой стороны Вик, — хочешь, съездим за ёлкой, подарками.
— Сегодня только пятнадцатое, — пробормотала я, разглядывая заснеженный двор. Деревья, покрытые снегом. Можжевельник развалился ухабистыми лапами, под покрывалом снега.
Семь лет назад мы сажали его с Виком. По народным приметам, этот хвойный куст отгоняет злые помыслы, и отводить плохих людей, охраняет домочадцев. Сейчас он разросся, стал необъятно пушистый и красивый, только вот охранные свойства его не сработали.
— Не хочу, возьми Милану, — закончила я мысль, отвечая на вопрос мужа.
— Хорошо, — не стал спорить Вик, — давай позже, может, передумаешь.
— Не передумаю, — тут же огрызнулась я.
Винила ли я Вика? А зачем? Он сам прекрасно справлялся, делал это за нас двоих. Покаянно посыпая голову пеплом, и каждый день просил у меня прощения.
— Вика, послушай… — ну вот началось, очередной момент, самоуничижения. — Я такое ничтожество… Ты когда-нибудь простишь меня?
Самое противное было в том, что я не винила Вика. Я винила себя, что не смогла устоять, и противиться. Что расслабилась, хотя прекрасно понимала, что в лапах зверя. Доверилась.
Да, Вик виноват, что допустил всё это. Но я тоже виновата, что не противилась. Мне нравилось, всё нравилось. И зверь, играющий со мной, мне тоже безумно нравился. Поэтому я не винила Вика, но и жить как прежде, забыть произошедшее не могла.
— Вик, расскажи мне о нём, — попросила я, пережив очередные излияния мужа. — Как так получилось, что ты связался с ним?
Он запнулся на том месте, что никогда себя не простит. Поперхнулся.
Я медленно повернулась, посмотрела на него.
Вик был красив. Мужественный. Лощёный аристократ. Его родители гордились родословной, и недаром. Высокий. Стройный блондин с голубыми глазами, и правильными чертами лица. Высокий лоб, прямой нос, тонкие губы. Помню, как с ума сходила по нему, когда впервые увидела.
Я работала в известном бредовом магазине кожгалантереи, декоратором витрин. Меня взяли, только потому, что у меня был диплом об оконченном высшем образовании, высшей школы искусств, по специальности художник монументально-декоративного искусства. Я оформляла витрины, готовила выкладки. Работа, сперва, казавшаяся интересной, была скучной, развития ноль, почти рутина. Уже тогда, несмотря на достойную зарплату, мечтала о своей галерее, и чтобы обязательно в ней выставлялись самые лучшие художники.
А Вик, он воплотил все мои мечты. И галерею подарил, и почти весь мир бросил к моим ногам. Я теряла голову от того, что такой красивый и богатый мужчина обратил на меня внимание. И не просто звал встречаться, он звал замуж, предлагал гарантии, отдавал свою фамилию.
День нашей свадьбы стал для меня одним из счастливейших дней в жизни, потом родилась Милана, и заняла в нашей жизни особое место.
Как мы были счастливы. Мы же почти и не ругались. Я всегда была послушна мужу, справедливо отдав все бразды правления ему, как мужчине. Мне казалось, что мы идеальная семья.
Всё это разбилось в одночасье. Наверное, этой идиллии и заблуждения мне было жальче всего. В этом уютном мирке мне было комфортно и спокойно. Нет, я верила, что Вик любит меня. И сейчас тоже, прекрасно понимая, что я делала в плену.
Вопрос в том, любила ли я его? И способна ли я вообще на это чувство, если так легко предала его, забыла, когда пришёл другой, более дерзкий и смелый, и нахрапом занял его место.
— Расскажи о Руслане, — я выдавила его имя, словно произнося его вслух, я могла его вызвать, как джина.
— Зачем? — опешил муж.
— Я хочу знать, — ответила я, глядя, как Вик спал с лица.
Раньше, он не за что бы ни позволил бы мне такое поведение. И уж тем более, упоминание мужчины, который пользовал его жену, почти две недели. Но сейчас. Эта история настолько его подкосила, что он смирился со всем, что раньше было неприемлемо.
— Вика, милая, — он сделала очередную попытку приобнять меня, но я тут же отошла, и его рука замерла в воздухе. Он долго и с болью смотрел на меня, а я честно наслаждалась этим раздраем, находя какое-то извращённое удовольствие в этом.
Он опустил глаза, понурил плечи, и засунул руки в карманы домашних брюк.
