Но так, наверное, лучше. Наверное?
— Мы попытались, — начала я, — но ты другой…
— Какой? — снова оскалился он, и сделал ко мне шаг. И я чётко уловила, что его настроение изменилось. Во взгляде загорелась какая-то отчаянная решимость, точно в одно мгновение, он принял решение, и изменил тактику поведения.
— Не такой, как твой муженёк? Или ещё, на кого я должен быть похож?
— Ты не слышишь, Руслан…
— Серьёзно? — он подошёл ещё ближе, обдавая и жаром тела, и ярким ароматом парфюма, и просто тонной призрения, что сквозила в его взгляде. — Не слышу? Зато я хорошо помню, как ты млела подо мной, и кончала, не запариваясь о том, что я совершено тебе не подхожу. Не мучилась моралью, когда выпрашивала трахать тебя, и уж тем более не страдала особо, когда после меня, сразу же легла под своего муженька!
Он подошёл почти вплотную, и мне очень легко было дотянуться до него. Ладонь обожгло о щетинистую щёку. Стало так обидно. Понятно, что он не знает всей правды, но вот так цинично…
Руслан даже не шелохнулся, и, по-моему, наблюдал мою реакцию с неким мрачным удовлетворением, что задел меня за самое живое, и это било чётко и больно.
— Ты же тоже не святая, царица, раз захотела меня, так чего же теперь даёшь заднюю? — проговорил он, припирая меня теснее к стене.
— Потому что я не могу больше так, — срывающимся голосом зашептала я, отталкивая его от себя.
— Как так? М-м? — он склонил голову, пытаясь заглянуть в мои глаза, но я упрямо отворачивалась. Не хочу я этого проникновенного взгляда, не хочу его слов правдивых, не хочу признаваться, что просто струсила.
Мои метания спасает охранник Лев Борисович. Видимо всё же Мара приглядывала за нами, и, видя, что дисклокация поменялась, вызвала охранника.
— Виктория Сергеевна, всё в порядке? Этот мужчина вам досаждает? — спросил он, подходя к нам.
Руслан недобро улыбнулся.
— «Этот мужчина», держит контрольный пакет акции вашей богадельни, — сказал он, повернувшись к охраннику, — так что свинтил отсюда.
— Да мне ровно, кто вы, — не стушевался Лев Борисович, между прочим, в прошлом простой учитель физкультуры, — обижать Викторию Сергеевну я не позволю.
— Обижать, — не радостно рассмеялся Руслан, — да ваша Виктория Сергеевна сама кого хочешь, обидит.
И посмотрел на меня. В карих глазах столько всего было намешано, и боль и обида, и злость, и я поняла, что он на грани, ещё небольшая капля, и человеческая личина спадёт окончательно, и тогда пострадают совсем не повинные в этом люди, вот такие, например как наш охранник.
— Всё в порядке, — проговорила я, растерянно поправляя причёску, — спасибо вам за заботу.
Вымученно улыбнулась, и посмотрела на Руслана. Он мрачно наблюдал мои метания, явно не разделяя моего утверждения.
— Виктория Сергеевна, если понадобиться помощь…
— Спасибо… Конечно… Не переживайте, — бормотала я.
Не хватало еще, чтобы Руслан тут устроил потасовку. Мне итак стыдно перед своими сотрудниками.
— Давай поговорим в моём кабинете, — как можно ровнее продолжила я. Руслан никак не отреагировал на моё предложение, но следом всё же пошёл, чуть ли не задевая охранника, явно провоцируя того, благо Лев Борисович не повёлся на это.
Шли мы считанные секунды, но как выжег его взгляд мою спину, я просто физически ощущала это. Собрать мысли не получалось, всё усилия уходили на то чтобы сохранить ровным шаг, и не споткнуться.
15
В кабинет я нырнула с облегчением, тут же отгородившись от него столом.
Руслан закрыл за собой дверь, и лёг спиной на дверь, снова вложил руки в карманы. Он хмуро наблюдал за моими хаотичными движениями. Как я вытащила из сумки телефон и проверила его. Потом поправила на столе стопку бумаг, собрала в кучу, ручки, в общем, делала всё, чтобы отсрочить продолжение разговора.
— Чего ты хочешь, Вика? — наконец прервал он молчание.
— Чего хочу? — переспросила, только за тем, чтобы потянуть время.
— Да, — кивнул Руслан и оторвался от двери, и прошел вглубь.
Ему было тесно в моём богемном уютном гнёздышке.
Здесь на выкрашенных тёмно-зелёным цветом стенах, теснились картины различных художников, а большое окно, было обрамлено тяжёлой бархатной портьерой, в контраст стенам, лилового цвета. Множество безделушек, занимали своё место на верхних полках высоко деревянного стеллажа. На нижних полках ютились папки с документами.
Возле окна стояли два мягких кресла. Они были глубокими и очень мягкими. Из правого, удобно было наблюдать в окно, за оживленным движение на улице. Обивка уже была потёртая, ярко бордовая, но их это не портило, а придавала некий винтажный шарм.
Рядом стояла целая двухуровневая этажерка с семейством кактусов. Они, правда, были не мои, а Мары. Она когда обосновалась в «АртМузе», всё искала им подходящий климат и освещение, и так совпало, что такой климат был в моём кабинете. Я не возражала. Они мне совершенно не мешали, а у Мары всегда был ключ, от моего кабинета, потому что она никого не допускала, к своим любимцам, и сама за ними ухаживала.
