Действия героев в произведении происходят после серии "Драма" и уводят сюжет по иному руслу развития событий
========== Перемены ==========
В дверь казенной, маленькой и неуютной квартиры начальника сыскного отделения громко и настойчиво стучали. Безумный вчерашний день, закончившийся дуэлью. Сумбурный исход поединка, горькие слезы Анны, и он, в положении смертника, с отсроченной на время казнью. Яков промаялся в постели до раннего утра и забылся лишь на пару часов. Тем тяжелее было сегодняшнее внезапное пробуждение, тело не слушалось, бунтовало против небрежного с ним отношения, постоянного аскетизма, недоедания и недосыпа. Ломота наполняла мышцы, глаза с трудом разлепились. Яков преувеличенно бодро и грубо спросил, повысив голос и вставая, торопливо выправляя измятую сорочку. - Кто там?
- Ваше высокоблагородие! - раздался взволнованный, но уважительный голос околоточного надзирателя, дежурившего сегодня. - Господин полицеймейстер приказывает немедленно явиться в отделение.
Яков открыл дверь и пытливо посмотрел в глаза Ульяшину.
- Случилось что-то? -Штольман говорил сухо, но отрывисто, выдавая внутреннее мрачное волнение.
- Не могу знать, ваше высокоблагородие!
- дисциплинированно выпалил Ульяшин, но заговорчески прошептал:
- В отделении несколько чинов из Петербурга и задержанные. Новости были тревожными и подстегнули Штольмана быстрей собираться.
Отделение полиции города Затонска, несмотря на ранний час, было наполнено суетой. Несколько пролеток и арестантский возок ожидали во дворе. Не по его ли душу стоял возок, закралась холодком мысль. Следователь не имел иллюзий относительно ценности своей жизни в качестве пешки на поле политических игр. Он был готов отдать свою жизнь без промедления, пожертвовать многим, но ради пользы дела, на благо Отчизны, а не вот так, просто подчиняясь ветру политических перемен и павши жертвой интриг.
Совсем немного времени понадобилось Штольману, чтобы привести себя в порядок, и он входил в здание полиции будучи выбритым, строго одетым и лишь сухие, чуть красноватые глаза выдавали бессонную ночь. Коробейников послушно сидел за столом в коридоре, прилежно оформляя письменную документацию. Он смешно завращал глазами, выдавая волнение, и бодро поздоровался с наставником. Якову Платоновичу стало смешно от наивного, но искреннего беспокойства помощника и он улыбнулся уголками губ Антону Андреевичу, чуть прикрывая глаза, показывая тем самым, что все у него, Штольмана, в порядке и Антону Андреевичу не нужно принимать близко к сердцу происходящее.
Полицеймейстер чуть преувеличенно любезно встретил подчиненного и оставил следователя наедине с группой людей, в которых Штольман признал чинов тайной полиции, полиции Петербурга и наконец самого полковника Варфоломеева, раздраженно и с некоторым недоверием смотревшего на своего агента.
- Яков Платонович, положение дел обязывает меня немедленно допросить Вас об имеющихся сведениях о действиях шпионской сети, собиравших секретные данные о оборонных объектах в окрестностях Затонска. Вы должны будете сообщить все факты преступлений, выявленные вами и касающиеся лиц, вне зависимости от положения, которые они занимают. Фрейлина ее Императорского Величества госпожа Нежинская и ее сообщник задержаны и будут сопровождены в Петербург для дальнейшего разбирательства. Его Сиятельству князю Разумовскому пока предписано оставаться в его усадьбе, под надзором, однако его дальнейшую судьбу будет решать не наше ведомство.
Я вынужден допросить всех лиц, которые смогут изложить дополнительные сведения о происходящих событиях. Господин полицеймейстер и его подчиненные, а также Ваши филеры уже дали показания, сегодня будут допрошены доктор Милц и его коллеги, служащие усадьбы господина Брауна, служащие гостиницы, лесник, а также госпожа Анна Миронова и ее отец.
Яков подавил раздражение. Ему решительно нечего было скрывать, его совесть была чиста. Однако вся его одиночная работа, сведения, добытые филерами и Ермолаем, оказались лишь прикрытием для более масштабной операции ведомства по поимке шпионов. Он работал практически вслепую, не имея ни полномочий, ни информации, он ломал голову над происходящим и методично отправлял сведения начальнику. Это был его долг и его обязанность. Если бы следователь знал, что его тыл прикрыт ведомством, он действовал бы более решительно. Он не допустил бы утечки секретных сведений, он не допустил бы убийств. Возможно, ему бы удалось убедить авантюристку фрейлину Нежинскую не разрушать свою жизнь, и он не опускался бы до связи с ней, предавая свою единственную любовь. Все сложилось бы иначе. Быть может. Но жизнь не имеет сослагательного наклонения и прожитые полтора года в Затонске не перепишешь на чистовик.
