Мэри О’Рахилли, стараясь никому не мешать, все еще мерила шагами узкое пространство между койками: три шага до окна и три шага обратно.
– Миссис О’Рахилли, как вы себя чувствуете?
– Хорошо. Можно мне немного посидеть?
– Конечно. Делайте что хотите.
Обойдя ее, я приблизилась к Айте Нунен и, приоткрыв ей губы, вложила термометр под язык. Больная не шевельнулась.
Вернувшись к Делии Гарретт, я встала коленями на ее кровать, потому что мне нужно было проверить еще один признак: уперлась ли голова плода в таз, или плод все еще находится в свободном плаванье.
– Пожалуйста, лежите ровно на спине, миссис Гарретт, это займет одну минуту.
Глядя на блестящий купол ее живота, я сделала правой рукой так называемый обхват Павлика[13], прижав ладонь чуть выше тазовой кости и, погрузив пальцы в кожу, как будто обхватила большое яблоко, аккуратно стараясь подвигать крошечный череп из стороны в сторону…
– А-а-а! – Делия Гарретт в буквальном смысле лягнула меня, отбросив прочь.
Я потерла ребра в том месте, куда ударила ее пятка, а сама размышляла о плоде. Под моими пальцами голова ничуть не сдвинулась, значит, да, у женщины начались схватки на два месяца раньше.
– Миссис Нунен его выплюнула, – заметила Брайди.
Я увидела, что выпавший изо рта Айты Нунен термометр заскользил по одеялу.
– Передай его мне, да побыстрее, пока он не остыл.
Брайди кинулась в проем между двумя кроватями.
– Покажи!
Она поднесла к моему лицу термометр, держа его вертикально.
– Нет, поверни, чтобы я смогла увидеть ртуть.
Она так и сделала.
Термометр показывал 41 °C. Снова повысилась.
– Проверь, пожалуйста, осталось ли у нее виски в чашке.
– Там еще много, – доложила Брайди.
– Тогда положи ей на затылок полотенце, смоченное ледяной водой.
Она побежала выполнять.
Я потянула за панталоны Делии Гарретт и пояснила:
– Их придется снять.
Она недовольно запыхтела, но подняла ноги, чтобы я могла их стянуть.
– Раздвиньте колени, пожалуйста, только на минутку.
Мне даже не нужно было до нее дотрагиваться. На паховых волосах виднелась запекшаяся красная корка – мы называли этот процесс отхождением слизистой пробки, и это был верный признак близких родов.
Стоявшая у меня за спиной Брайди издала испуганный вскрик, но его заглушил новый стон Делии Гарретт.
Я вынула часы из кармашка: с момента прошлой схватки прошло всего пять минут. События развивались слишком быстро.
Родившийся на тридцать второй неделе младенец был бы сильно недоношенным. Все, что мы могли сделать с такими детьми, это поместить их на неделю в теплый бокс наверху, а потом отправить домой и – особенно если это были мальчики, как правило, очень слабенькие – скрестить за них пальцы в надежде, что первый год жизни они переживут.
Самое главное – позаботиться о матери, напомнила я себе. Следить, чтобы давление у Делии Гарретт не прыгнуло слишком высоко.
Я взяла ее за запястье. Подушечками пальцев ощутила, как ее пульс скакнул, точно прорвавшая дамбу река. Я взбила ей подушки.
– Сядьте, дорогая, и привалитесь к подушкам.
Беспомощно моргая, она повиновалась.
А Брайди как стояла, раскрыв рот, с термометром в руке, так и застыла.
Я попросила ее продезинфицировать термометр – просто чтобы отправить к раковине. Сама же пошла следом и зашептала ей в ухо:
– Знаешь, что самое главное для медсестры?
Брайди смешалась.
– Руки? Ноги?
Я указала пальцем на свое лицо и придала ему невозмутимое выражение.
– Если медсестра выглядит озабоченной, пациентки начинают нервничать. Так что всегда следи за своим лицом!
Обдумав мое замечание, она кивнула.
Я обратилась к Делии Гарретт:
– Думаю, вы скоро родите.
Впервые за все время в ее голосе послышался страх.
– Не может быть! Она должна появиться на Рождество!
Постаравшись говорить как можно веселее, я произнесла:
– Значит, она считает, что ей надо родиться на Хеллоуин.
– Ой!
Обернувшись к Брайди, я заметила, какое у нее перепуганное лицо: по ее руке поползла алая струйка.
– Что такое? – строго поинтересовалась я.
Она смотрела на меня, чуть не плача.
– Простите, я все сделала, как надо, я положила его в кастрюльку с кипятком, но он, наверное, стукнулся обо что-то… я его вытащила…
Я же хотела, чтобы она промыла термометр в карболовой кислоте. Какой надо быть дурехой, чтобы не знать, что в кипящей воде тонкая стеклянная трубочка лопнет?
Но я закусила губу. Неужели я понадеялась, что эта молоденькая девушка всего за пару часов овладеет всеми премудростями профессии медсестры!
– Извините, я оставлю вас на минутку, – обратилась я к Делии Гарретт.
Она зарылась лицом в подушку и застонала.
Я пересекла палату, взяла руку Брайди и слегка потрясла ее над кипящей водой, смахнув с кожи мелкие осколки. Потом убрала пламя спиртовки, чтобы пары ртути из разбитого термометра не распространились по помещению. Насухо вытерла стерильной салфеткой кровоточивший палец и помазала порез антисептическим карандашом, который лежал в кармашке моего фартука, чтобы ранка побыстрее закрылась и кровь не закапала все полы в больнице.
