Я сняла медкарту Мэри О’Рахилли, чтобы вытащить из стены разболтанный гвоздь: ведь я еще не занесла в свой скорбный список Айту Нунен. Потом вынула из кармашка часы и стала искать свободное место среди царапин, испещрявших серебряный диск. В моем мартирологе уже не хватало места, и луны недавно умерших набегали на луны ранее умерших или на полумесяцы и черточки, символизирующие младенцев, умерших после или до рождения. Я аккуратно стала царапать кончиком гвоздя крохотный кружок для Айты Нунен, но гвоздь скользнул и вместо ровной окружности изобразил острый клювик. Я зажала часы, словно собралась на ощупь следить за их тиканьем. Письмена, обозначавшие моих мертвецов, бились о ладонь, проносясь сквозь меня, точно поток звездной пыли.
В глазах у меня вдруг потемнело, и на секунду я испугалась, что с моим зрением что-то не то. А потом поняла, что в отделении просто выключился свет.
Мэри О’Рахилли громко ахнула.
– Снова отключили, экономят энергию, – спокойно пояснила я. – Прошу прощения.
Это случалось теперь постоянно по вечерам, когда рабочие возвращались домой и заваривали себе чай, и семьи собирались вокруг единственного источника света, который все мы должны были экономно потреблять.
Во мраке Брайди по своему почину молча перестилала опустевшую кровать слева.
– Вы хорошо сегодня спали, миссис О’Рахилли? – поинтересовалась я.
– Наверное, да, – смущенно отозвалась она.
Я пальпировала ее живот, чтобы проверить, в правильном ли положении находится плод: приставив слуховую трубу, я услышала слабенькое частое сердцебиение.
– А болевые ощущения во время схваток изменились?
– Вообще-то нет, мне кажется.
Она пожала плечами и закашлялась.
Я развела ей виски с горячей водой и вложила чашку в пальцы.
Мэри О’Рахилли отхлебнула и поперхнулась: горячая жидкость выплеснулась через край.
– Пейте маленькими глотками, если вы не привыкли к спиртному, – посоветовала я. – Это поможет облегчить боль и кашель.
Я очень беспокоилась, что ей не хватит сил родить, когда наконец до этого дойдет дело.
– Может быть, хотите яичный флип[16], миссис О’Рахилли? Или мясной бульон?
Она с отвращением замотала головой.
– Сухарик?
– Пожалуй.
Когда я принесла ей половинку сухаря из пачки, лежавшей на полке, Мэри О’Рахилли вдруг с беспокойством проговорила:
– Он бы предпочел, чтобы я осталась дома, а не легла в больницу. Ему ведь даже не позволяют меня навещать.
– По крайней мере, у тебя дома нет других детей, о которых нужно тревожиться, – сердито заявила Делия Гарретт.
Мэри О’Рахилли кивнула и принялась грызть сухарик.
– Я ведь день и ночь приглядываю за своими братьями и сестрами, – проговорила она, – так что уж и не знаю, как там папа с ними справляется.
– А ты не можешь попросить мужа, чтобы он за ними приглядывал, пока тебя нет? – спросила Брайди.
Молодая роженица покачала головой.
– Мистер О’Рахилли раньше работал портовым грузчиком, но сейчас все в порту встало, и он устроился вагоновожатым. Только он работает на подмене, не на постоянной ставке, – добавила она тихо. – Каждое утро в любую погоду он должен приходить в трамвайное депо, и если для него в этот день нет работы, выходит, он проездил зря.
Наверное, виски развязал ей язык.
– Но это же неудобно, – заметила я.
Она ответила еле слышным голосом, словно подавляла приступ кашля.
– Это сводит его с ума! А теперь и у меня тоже нет работы.
Брайди встряла в нашу беседу:
– А кем ты работаешь?
– Я раньше работала на низинных полях, угольный шлак собирала, но мистеру О’Рахилли это не нравилось.
(Я уже была настроена против него враждебно, хотя и в глаза не видела.)
– А теперь я дома вышиваю, – продолжала она. – Паренек привозит мне ворох старых носовых платков, а я вытягиваю из них цветные нитки, из которых делаю на ткани новый узор, понимаете?
– У меня есть набор таких платочков, – произнесла Делия Гарретт.
– Может быть, это мое изделие!
Но у Мэри О’Рахилли пришли новые схватки, она словно окаменела. Только несколько раз кашлянула себе в ладонь.
При тусклом свете лампы я всмотрелась в циферблат часов: после последних схваток прошло четверть часа.
Когда спазм ее отпустил, я предложила:
– Может, еще немного походите вокруг кровати, миссис О’Рахилли, если вы в состоянии?
Послушно, точно марионетка, она вскочила с кровати.
– Давайте-ка я помогу вам укутаться в платок.
И я набросила платок ей на голову и плечи.
Ее лицо исказила гримаса.
– Сестра, – прошептала она, – почему мой ребеночек не вылезает? С ним не произойдет того же, что с ее?
Легкий кивок в сторону Делии Гарретт, лежавшей всего в шаге от нее.
Взяв девушку за теплую руку, я ощутила, что ее пересохшая кожа чуть шелушится.
– Я же слышала сердцебиение громко и отчетливо через слуховую трубу, помните? Просто еще время не пришло.
Она кивнула, пытаясь мне поверить.
– Природа работает по своим часам, – продолжала я, – и она знает, что делает.
Мэри О’Рахилли молча смотрела на меня: одна бездетная на другую бездетную. Она, как и я, знала, что я лгу, но волей-неволей вняла словам утешения.
