Как только анестетик подействовал, врач пустила в ход ножницы. Действуя быстро, пока не пришли новые схватки, она ввела одну плоскую ветвь щипцов глубоко внутрь, вдоль черепа плода. Затем ввела вторую.
И тут Онор Уайт закричала.
Кровь стала течь интенсивнее. Я не понимала, как врач может что-то различать в этом кровавом месиве. В том-то и состоял основной парадокс применения щипцов: если ими сразу не удавалось захватить младенца, то кровотечение усиливалось.
Быстрее, быстрее.
Доктор сдвинула рукоятки щипцов и зафиксировала их в середине замком.
Онор Уайт стала корчиться и кашлять, когда боль молнией пронзила ее тело.
Я на минутку приподняла ее, чтобы она могла перевести дыхание, и обтерла выступившую слюну у нее на губах.
– Тише едешь, дальше будешь, – пробормотала доктор Линн себе под нос.
И, схватив жуткие щипцы, продолжала ими орудовать. Я втиснулась между ней и Онор Уайт, удерживая роженицу в объятьях как можно крепче, а она все извергала алую кровь, растекающуюся по простыням.
– Господи Иисусе! – задыхаясь, простонала Онор Уайт.
Доктор Линн выпрямилась и, глядя на меня, озабоченно качнула головой.
– Никак не могу достать…
Она вынула щипцы и положила их на хирургический поднос.
– Может быть, дать ей эрготоксин для стимуляции сокращений матки? Хотя его действие так непредсказуемо…
Я еще ни разу не видела, чтобы доктор Линн обуревали сомнения.
И смущенная, принялась измерять Онор Уайт пульс, чтобы чем-то себя занять. Двадцать шесть за пятнадцать секунд, значит, частота сердечных сокращений – сто четыре. Но меня беспокоила не скорость, а слабость ее сердцебиения, которое я ощущала кончиками пальцев как едва слышную мелодию.
Я нагнулась над ее губами, чтобы услышать шепот:
– И ведь если я пойду посреди тени смертной, не устрашусь зла, ибо Ты – со мной[45].
Я приложила тыльную сторону ладони к ее посеревшей щеке: та была липкой от испарины.
– Вас не тошнит, миссис Уайт?
Мне показалось, что она кивнула, но я не была уверена.
– У нее падает давление, доктор.
(Она в любой момент могла потерять сознание!)
Доктор Линн взглянула на меня: как мне показалось, она была озадачена.
– В таком случае вряд ли физраствора ей будет достаточно. Миссис Уайт нужна кровь, но, насколько мне известно, в больнице ее катастрофически мало. Интересно, есть ли сейчас в здании доноры?
«Доноры в стойле» – так у нас шутили.
И тут меня осенило:
– Мы, медсестры, все зарегистрированные доноры. Я дам ей кровь.
– О, но…
– Я же здесь. Вам даже не придется сравнивать наши группы. У меня нулевая[46].
Универсальный донор крови? Лицо врача просветлело.
Я бросилась за стерильным набором для переливания крови, который хранился у нас на верхней полке в шкафу.
За моей спиной послышался раздирающий кашель Онор Уайт: ее вновь захлестнула штормовая волна схваток.
– Если можете, продолжайте тужиться, – сказала ей врач.
Онор Уайт со стоном выполнила ее просьбу. Кровать теперь напоминала кровавое море.
Я подготовила левую руку, раз десять сжав кисть в кулак.
Брайди наблюдала с таким лицом, словно стала свидетельницей таинственного ритуала.
Я проверила других пациенток. Мэри О’Рахилли умудрилась мирно спать, не потревоженная суматохой. А Делия Гарретт поинтересовалась:
– Скажите, что это вы собираетесь делать?
– Просто перельем немного крови, – ответила я как ни в чем не бывало, словно проделывала это каждодневно.
Втиснуть стул рядом с кроватью не было никакой возможности, поэтому я присела на краешек матраса и трясущейся правой рукой расстегнула пуговки на левом манжете. Страха я не испытывала, скорее меня обуял восторг от мысли, что мне предстояло поделиться тем, что было необходимо роженице.
Доктор Линн громко обратилась к ней:
– Миссис Уайт, я собираюсь влить в вас пинту крови медсестры Пауэр.
Никакой реакции. Она вообще нас слышала?
Я снова измерила ей пульс.
– Повысился до ста пятнадцати ударов, доктор.
(Ее сердце билось быстрее, чтобы компенсировать дефицит крови: ведь она могла умереть от кровопотери).
– Брайди, – распорядилась доктор Линн, – принесите сестре Пауэр стакан воды.
Я чуть не рявкнула: «Не теряйте времени!» – но теперь сама стала пациенткой и придержала язык.
Врачу требовалась моя свежая артериальная кровь, которая поступала бы резвее в организм умирающей женщины. Поэтому я подставила запястье в надежде, что опытный врач сумеет нащупать на глубине пульсацию лучевой артерии.
Но доктор Линн не стала брать кровь оттуда.
– Нет-нет, эти маленькие артерии потом ужасно болят. К тому же есть риск кровотечения и эмболии.
– Да я не боюсь…
– Вы слишком нужны здесь, чтобы рисковать вашим здоровьем, сестра. Кроме того, я читала в одной научной статье, что в случае крайней необходимости можно переливать кровь из вены в вену, полагаясь на силу гравитации.
В случае крайней необходимости? Это наш случай? А она раньше уже использовала такой способ прямого переливания из вены в вену?
